Военное дело 
 главная  |   | каталог сайтов  | автору 

 

Эксперты корпорации «Рэнд» об информационной стратегии

* Корпорация «Рэнд» — неправительственная исследовательская организация (создана в 1958 году), работающая по программам в области национальной обороны. Финансируют деятельность корпорации министерство обороны и правительство США. «Рэнд» считается «мозговым центром» американской администрации, научно-технические отчеты, подготовленные экспертами корпорации, в основном являются высокопрофессиональными исследованиями.

События конца XX века происходили на фоне трансформации современного общества от постиндустриального к информационному. Скорость, с которой современные информационные и телекоммуникационные технологии ворвались в нашу жизнь, позволяет говорить о новом витке научно-технического прогресса, преобразующего социальную и экономическую жизнь, то есть о «цифровой революции». В индустрии коммуникации и информации происходят - причем почти молниеносно - коренные изменения. Чтобы охватить 50 млн человек, радио понадобилось 38 лет, а телевидению - 13 лет. Всего лишь за четыре года столько же людей стали использовать Интернет. В 1993 году в «глобальной паутине» насчитывалось лишь несколько сотен страниц, сегодня их более 50 млн. В 1998 году к Интернету было подключено 143 млн человек, а к 2001 году количество пользователей достигло 700 млн. Интернет уже применяется в более широких сферах, по сравнению с ранее изобретенными средствами связи.

Такие внушительные и быстрые изменения привели к тому, что руководство США, стремясь к удержанию глобального лидерства, вынуждено пересматривать свои подходы к ведению внешней и внутренней политики. К примеру, в ряде официальных документов, таких, как доклад министерства обороны США «Report of the Quadrennial Defense Review» и доклад комиссии по национальной обороне «Transforming Defense National Security in the 21st Century, Report of the National Defense Panel», подчеркивается: во-первых, «мы признали, что мир продолжает быстро меняться. Мы не в состоянии полностью понять или предсказать проблемы, которые могут возникнуть в мире за временными границами, определяемыми традиционным планированием. Наша стратегия принимает такие неопределенности и готовит вооруженные силы таким образом, чтобы справиться с ними», и во-вторых, «ускорение темпа изменений делает будущие условия более непредсказуемыми и менее стабильными, выдвигая широкий диапазон требований к нашим силам». Такая точка зрения на современный мир заставляет американских политологов пересмотреть ряд ключевых подходов к построению национальной стратегии развития США в XXI веке.

Результаты проведенных за последние пять лет исследований позволили экспертам корпорации «Рэнд»* сделать выводы, что традиционная стратегия в настоящее время претерпевает существенные и глубокие изменения. Эксперты в области национальной безопасности до настоящего времени прогнозировали потенциал государств-оппонентов в пространстве, включавшем три основных измерения - политическое, экономическое и военное. Сегодня они стали свидетелями рождения новой области - «информационной стратегии». Хотя эта область еще до конца не сформировалась, но уже стало очевидным, что в дальнейшем возникнет потребность существенного пересмотра основных понятий в традиционных областях. Более того, эти изменения приведут к созданию четвертого «информационного» измерения, которое объединит технические коммуникации и концептуальное содержание («контент»). В этом формирующемся мире ключ к успеху будет лежать в умелом управлении информационными возможностями и ресурсами, то есть стратегическом планировании.

Информация и коммуникации всегда были важны для стратегии. Их роль изменялась от второстепенной и незначительной до первоочередной - как это случилось сегодня, когда с понятием «информация» связано больше вопросов, чем когда-либо, вследствие появления целого ряда причин, которых просто не существовало всего несколько десятков лет назад. Первая из причин - технологические инновации: стремительный рост обширной новой информационной инфраструктуры, включающей не только Интернет, но и кабельные сети, спутники для прямого вещания, сотовые телефоны и другие, в которой баланс далеко смещается от вещательных приемов по типу «один-ко-многим» (например, традиционное радио и телевидение) к типу вещания «многие-ко-многим», который свойствен диалоговым средствам информации. Во многих государствах положительные изменения в экономике и рост национального благосостояния вызваны устранением проблем, связанных с обеспечением свободного доступа к информационным ресурсам для решения проблем коммерческого, социального, дипломатического, военного и другого характера. Эта свобода повлияла на стремительное увеличение интенсивности международного взаимодействия. Вторая причина - быстрое распространение нового типа взаимодействия: множество государственных и негосударственных организаций непосредственно обмениваются важной информацией. Третья причина, почему информация и коммуникации стали более важной составляющей - в том, что понятия «информация» и «мощь» все более и более переплетаются и становятся неразрывно связанными между собой. Среди всех областей: политической, экономической и военной, информационная «мягкая сила» сегодня имеет приоритет перед традиционной, материальной «грубой силой».

В настоящее время информационная стратегия остается понятием, которое даже его авторам трудно определить однозначно. Однако публикации и открытое обсуждение этой темы привели' к тому, что основное число работ за последние несколько лет сгруппировались вокруг двух основных полюсов. Один полюс (в основном технологический): в работах обсуждаются проблемы информационной безопасности и защиты информации в компьютерах и компьютерных сетях; принципы, лежащие в основе совокупности угроз существующей информационной инфраструктуры США, способные привести к атакам различной формы, особенно целенаправленным акциям; вопросы, кто является достаточно квалифицированным противником, способным реализовать такие угрозы через киберпространство. Авторы этой группы исследований обеспокоены прежде всего тем, как защититься от подобных атак, которые могут осуществляться враждебными США режимами, террористами и преступниками, а также тем, как использовать киберпространство для противодействия этим угрозам (Hundley и Anderson, 1994; Molander, Riddile и Wilson, 1996; Campen, Dearth и Goodden, 1996).

Другой полюс составляют работы, связанные с политическим и идеологическим контекстом происходящих процессов информатизации - информационная стратегия рассматривается как способ выражения «мягкой силы» американских идеалов с целью распространения своего влияния на руководство и население зарубежных стран (Nye, 1990; Nye и Owens, 1996). Дебаты в этой области ведутся главным образом относительно выгод, которые будут получены открытием и разделением американских информационных ресурсов и информационной инфраструктуры с союзниками и другими государствами в таких областях, как формирование коалиций и разведка. Кроме того, важен оптимистический акцент на роли средств массовой информации и Интернета при формировании общественного мнения. Стратегии, привлекающих СМИ в большей степени, чем киберпространство, рассматриваются для реализации «информационной мощи», способствующей демократизации государств и ограничению возможности авторитарных режимов за границей. Таким образом, предметом обсуждения в исследованиях этой группы являются скорее возможности, чем угрозы.

По мнению авторов исследования, из этих двух полюсов на сегодняшний день технологический получил гораздо большее внимание. Многочисленные конференции и учения проводятся по проблеме «информационной войны». Возрастающий объем методов изучения - исследования в аналитических центрах, слушания в конгрессе и президентских комиссиях - предназначен для определения ключевых технологических рисков и уязвимостей. Создан ряд структур для выявления угроз и организации взаимодействия между национальными агентствами (например, Национальный центр защиты инфраструктуры) с целью усиления обороноспособности и защиты национальной и глобальной информационной инфраструктуры США. Эксперты «Рэнд» считают, что в настоящее время это ведет к возникновению определенной неустойчивости, мешающей созданию американской информационной стратегии.

Активность, охватившая исследователей технологического полюса, свойственна своему времени и характеризует осознание роли и места информации и информационных систем в жизни современного общества. Проведенные работы позволили накопить определенный опыт. Теперь, считают авторы отчета, необходимо сосредоточить внимание на разработке исследовательских проектов, относимых ко второму - идеологическому полюсу. При этом оба полюса должны быть тесно связаны стратегическим анализом, который позволит устранить пробел между ними.

Несмотря на значительный прогресс, анализ результатов дебатов, которые развиваются вокруг технических проблем, показывает, что технологический полюс не может служить единственной основой для формирования информационной стратегии. Дебаты, ведущиеся преимущественно относительно уязвимости из киберпрост-ранства, формулирования понятий и сценариев, имеют тенденцию перефразировать старые ядерные и террористические парадигмы, которые размещают основной акцент на потенциальных угрозах с самыми печальными последствиями (например, «электронный Перл-Харбор»).

Как отмечают авторы, все это действительно необходимо, а именно: защита инфраструктуры должна быть приоритетным направлением деятельности американского государственного и частного секторов в ближайшее десятилетие, но она не может рассматриваться в качестве основы для создания информационной стратегии. Утверждается, что аналитики, занимающиеся этой проблемой, сегодня должны видеть все угрозы в киберпространстве, а не только технологическую уязвимость. Кроме того, энтузиазм относительно распространения американских идей может заставить Соединенные Штаты пропустить возможность того, что противники могут эксплуатировать средства информации, Интернет и другие технологии коммуникаций в их собственных интересах.

Рассматривать развитие технологического и идеологического измерений информационной технологии вместе скорее даст больший результат, чем возможность дать им развиваться по отдельным направлениям. Ошибочно думать, что эти два полюса представляют принципиальную дихотомию (последовательное деление целого на две более или менее равные части), а не две части одного целого. Сегодня необходимы приемлемые идеи и варианты для их объединения с целью создания широкого, всеобъемлющего взгляда на то, чем должна стать американская информационная стратегия в наступившем столетии.

Авторы исследования предлагают начать работу по формированию информационной стратегии с переосмысления понятия «информационного пространства». Такие понятия, как «киберпространство» и «инфосфера» (киберпространство плюс средства массовой информации), должны быть объединены как части более широкого понятия «ноосферы», а в терминологии авторов: «всеохватывающего пространства сознания». Введенная французским ученым и священнослужителем Тейяром де Шарденом в начале XX столетия эта концепция, считают эксперты «Рэнд», привлекает внимание своей иллюзорностью и может быть полезна информационным стратегам. В дополнение к рекомендации принятия концепции ноосферы предлагается также перейти от текущего акцента на «обработку информации» к анализу понятия «структурирования информации». Далее авторы делают следующее предположение: на самых высоких уровнях политического руководства разработка информационной стратегии может способствовать появлению новой парадигмы, основанной на идеях, духовных ценностях, моральных нормах, законах и этике, переданных посредством «мягкой силы», - в противоположность политике силы и ее акценту на ресурсы и способности, связанные с традиционной, материальной «грубой силой». Таким образом, реальная политика, то есть политика, основанная на практических и материальных коэффициентах, к которой авторы относят деятельность, например, Генри Киссинджера, создаст основание тому, что называется «ноополитика» (политика, основанная на этике и идеях, которую авторы связывают с именем Джорджа Кеннана). Эти два подхода к реализации политической власти сосуществуют два последних десятилетия. Иногда они дополняют друг друга, но чаще приводят к неоднозначным и отчасти противоречивым выводам.

Подобно этому, на начальном этапе информационная стратегия может служить на второстепенных ролях традиционной политики, но это будет происходить все реже. Государственные деятели всегда имеют возможность обратиться за помощью к традиционным формам силы, но с каждым разом они будут все больше и больше видеть выгоды в применении стратегий, которые сначала используют преимущества информационного способа, а традиционная сила выступает только в качестве дополнительного средства.

Авторы считают, что сегодня необходима новая парадигма - «ноополитика». Это форма политического руководства, которая взаимодействует с ноосферой - самым широким информационным пространством сознания в котором объединены киберпространство. Ноополитика - это метод реализации внешней политики в информационную эпоху, подчеркивающий первенство идей, духовных ценностей, моральных норм, законов и этики, основанный на применении «мягкой», а не «грубой» силы. Особо подчеркивается, что руководящим мотивом ноополитики не могут быть национальные интересы, определенные в терминах государственности. Национальные интересы по-прежнему будут играть важную роль, но они должны быть определены больше в общечеловеческом, а не государственном масштабе и быть интегрированы с более широкими, даже глобальными, интересами в расширяющуюся транснациональную сетевую «структуру», в которую внедрены участники международных отношений.

В то время как реальная политика имеет тенденцию ставить во главу угла государства, ноополитика поставит на их место сети государств, государственных и негосударственных организаций. Реальная политика противопоставляет одно государство другому, ноополитика поощряет межгосударственное сотрудничество в коалициях и других совместных структурах.

Вместе с тем авторы считают, что ноополитика вряд ли в ближайшем будущем полностью вытеснит существующую парадигму «реальной политики», основанную на твердой силе. Скорее всего, два подхода будут сосуществовать, поддерживая определенное равновесие, различное для разных регионов планеты, так как каждому из них присуще определенное своеобразие. Сегодня некоторые регионы мира уже полностью погружены в динамику информационной эпохи, в то время как другие в этом смысле сильно отстают.

Таким образом, ноополитика - пока не универсальное средство. Она будет более подходящей методологией управления для одних частей мира, чем для других. Ноополитика наиболее подходит там, где доминируют высокоразвитые общества: например, Западная Европа и Северная Америка. Но она окажется менее эффективна там, где условия остаются традиционно ориентированными на государство, а не на коалицию и, таким образом, основаны на применении методов традиционной политики (например, многие регионы Азии). Кроме того, ноополитика будет наиболее эффективна там, где присутствуют все способы распространения информации, где неправительственные организации имеют приоритет в привлечении внимания к проблемам, и при этом сами проблемы комплексны, а не однородны (строго экономические, политические или военные), а также там, где хорошо отлажен процесс взаимодействия государственных и негосударственных структур.

На основании изложенного специалистами «Рэнд» даются рекомендации в виде перечня мероприятий, способствующих переходу к ноополитике. Они должны способствовать созданию глобальной ноосферы, которая будет объединять все сферы современного общества, а также интеграции действий с целью, с одной стороны, поддержать открытость, а с другой - обеспечить безопасность. В этом отношении они отражают сущность основной стратегии Соединенных Штатов на предстоящее десятилетие - «охраняемая открытость»:

  • необходимо продолжать поддерживать всемирный доступ в киберпространство неправительственных организаций, государственных и частных лиц, даже в случае противоречия с предпочтениями авторитарных режимов;
  • следует отходить от ориентированных на реальную политику проектов управления шифрованием в глобальных сетях и продвигаться к становлению систем шифрования на основе инфраструктуры открытых ключей;
  • для гарантирования безопасности и защиты в киберпространстве на международном уровне, необходимо развивать иерархические информационные системы для разделения информации на договорной основе, создания доступной, но хорошо защищенной инфосферы;
  • необходимо также продвигать свободу информации и коммуникации как право (и ответственность) во всем мире;
  • рекомендуется поощрять создание «специальных сил информации» по образцу сил специального назначения, но вооруженных информацией и средствами ее доведения до широких масс. Эти команды могут быть направлены в зоны конфликта с тем, чтобы помогать разрешать споры путем доведения открытой и точной информации;
  • необходимо поднять уровень дипломатических взаимоотношений между государственными и негосударственными действующими лицами, реализовав «революцию в дипломатических делах», которая соответствует революции в подходах к ведению бизнеса и в военной сфере.

В заключении подчеркивается, что в дополнение к созданию глобальной ноосферы необходимо приступить к работам по организации военной ноосферы, которая на принципе общности и безопасности объединит американские ресурсы с ресурсами союзников и других дружественных США сил во всем мире. Однако баланс между открытостью и безопасностью в военной ноосфере должен быть несколько отличным. Авторы приводят тезис, согласно которому в недалеком будущем, чтобы иметь дело с миром, в котором утверждается ноополитика, но еще сильны традиционные элементы, необходимо готовиться к возникновению конфликтов новой эпохи, создавая Стратегическую информационную доктрину (СИД) для проведения политики во время кризисов и конфликтов. Объединяя «глубокую оборону» (то есть, многослойную электронную защиту против хакеров), а также профилактические элементы (электронные мероприятия для предотвращения угрозы и последующего возобновления контрнаступления), СИД должна придать особое значение руководству нравственной сферой ноополитики. Такой акцент подразумевает реализацию политики «никогда не применять первым» информационного оружия, которая позволила бы Соединенным Штатам не только сохранить позитивный имидж, но и уменьшить свою собственную уязвимость к атакам в киберпространстве, где на сегодняшний день они имеют гораздо большее количество целей, чем любое другое государство.

Таким образом, можно констатировать факт начала проведения изменений в области внешней и внутренней политики США в информационную эпоху. Основным концептуальным документом должна стать информационная стратегия, а одним из ее компонентов будет Стратегическая информационная доктрина, как основной концептуальный документ реализации принципов информационного противоборства на поле боя в конфликтах новой эпохи.

Вместе с тем рассмотренная работа специалистов «Рэнд» впервые показала, что точка зрения многих экспертов на проблему применения информационного оружия может измениться в ближайшее время. В мире уже осознан потенциал этого «оружия массового поражения нового типа», и неприятие усилий международного сообщества, направленных на организацию контроля над работами в области создания и распространения информационного оружия, может серьезно подорвать национальную безопасность США.

С. ГРИНЯЕВ,
кандидат технических наук
«Зарубежное военное обозрение» №10 2001 г.


 
[ главная | назад | наверх ]
 
 
Рейтинг@Mail.ru liveinternet.ru: показано число просмотров и посетителей за 24 часа
2001-2015 © Военное дело/Voennoe delo
Открыт 18 марта 2001