Военное дело 
 главная  |   | каталог сайтов  | автору 

 

Военно-политическая ситуация в Эфиопии 1991-2006гг.

Ситуация в Эфиопии после падения режима Менгисту Хайле Мариама.

Май 1991 года ознаменовался концом многолетней гражданской войны в Эфиопии: партизаны из Народного фронта освобождения Тигре (НФОТ) захватили столицу страны Аддис-Абебу, вынудив бежать «коммунистического» диктатора Менгисту Хайле Мариама. Тогда же на севере страны в Эритрее капитулировали несколько последних гарнизонов правительственных войск, что фактически означало отделение этой провинции (хотя с международно-правовой точки зрения Эритрея стала независимым государством только в 1993).

Хотя лидеры тиграйских партизан в начальный период борьбы с Менгисту предъявляли требования об отделении Тигре, когда возникла возможность овладения всей страной их намерения изменились: был провозглашен курс на построение единой многонациональной демократической Эфиопии, в которой всем народам будут предоставлены равные права и возможности полноценного развития. Правящей силой стал составленый из представителей многочисленных повстанческих и оппозиционных движений Революционно-демократический фронт народа Эфиопии (РДФНЭ), во главе с, разумеется, представителями НФОТ.

Новая власть действительно серьезно подошла к построению многонационального государства: вместо территориального деления, отражавшего становление и ход завоеваний Эфиопской империи, страна была разделена на 8 штатов по национальному признаку: Оромо, Амхара, Тигре, Сомали, Афар, Гамбела, Бенишангул-Гумуз и Региональный штат южных наций, народов и народностей (РШЮННН) (см.карту). Границы штатов были проведены вполне справедливо, в соответствии с фактическим национальным составом территорий, причем исключений не было сделано ни для родной провинции новых правителей Тигре, ни для амхара, являвшихся «собирателями» нынешней территории Эфиопии. Каждый народ получил право создать свои политические организации, так что вскоре появились десятки (если не сотни) движений, основанных в подавляющем большинстве по этническому признаку.

Рассмотреть в данной обзорной статье полный комплекс вопросов, характеризующих развитие политической и военной ситуации в Эфиопии в течении 15 лет с момента свержения режима Менгисту Хайле Мариама, не представляется возможным, поэтому ограничимся краткой характеристикой в разрезе отдельных штатов.

1. Оромо.

Оромо (галла) - самый многочисленный народ Эфиопии, составляющий около 40% населения, поэтому неудивительно что «галлаский вопрос» жизненно важен для всей страны. В эпоху «красной» диктатуры в среде этого народа также возникло партизанское движение, оформившееся в Фронт освобождение оромо (ФОО). Географические особенности расселения оромо сказались на формирование двух «крыльев» движения – одно опиралось на исповедующее христианство население районов к западу от Аддис-Абебы (бывшая провинция Уоллега), второе же действовало в восточных и южных регионах, населенных преимущественно мусульманами. Однако в отличии от «коллег» из Эритреи и Тигре, движение оромо так и не достигло уровня серьезной военной силы – к свержению Менгисту численность его бойцов оценивалась всего в 8 тысяч, причем ни их вооружение, ни подготовка не шли ни в какое сравнение с достижениями северных повстанцев. ФОО вошел в состав сформированного тиграйцами РДФНЭ и принимал некоторое участие в заключительных боевых операциях в 1991 году. Однако по-видимому тиграйские лидеры решили, что бывшие партизаны-сепаратисты не самые лучшие помощники в построении единого государства, поэтому незадолго до всеобщих выборов 1992 года ими было создано «с нуля» новое движение Демократическая организация народа оромо, неожиданно получившее подавляющее большинство голосов на всей территории штата, за исключением небольшого района бывшей провинции Уоллега в котором располагался штаб ФОО. По странному стечению обстоятельств все районы, в которых победило новое малоизвестное движение, находились под контролем войск тиграев. Пока руководство ФОО жаловалось на нечестные выборы и угрожало, войска НФОТ в ходе скоротечной операции окружили и почти без сопротивления обезоружили основную массу бойцов оромо, захватив более 20 тысяч человек (то что пленных оказалось в несколько раз больше чем насчитывал весь ФОО, объяснялось просто – брали всех подозрительных, а подозревать, как бывает всегда в подобных случаях, можно было вообще всех). Данная операция, проведенная тиграйцами в родных горных районах оромо, хорошо характеризует боевой дух оромийского движения – становится понятно, почему галласы не смогли создать ничего подобного отрядам тиграев или эритрейцев, хотя и имели возможность пользоваться помощью тех же Судана и Сомали, враждовавших с режимом Менгисту. Еще один красноречивый штрих – к 1995 году правительство РДФНЭ выпустило почти всех плененных тремя годами ранее оромо, разумеется, за исключением умерших за это время в лагерях. Видимо, угрозу с их стороны оценили как стремящуюся к нулю.

Между тем, после полного разгрома «западного» крыла ФОО, лидерство в этой организации перешло к представителям мусульманской части оромо, начавших вялотекущую партизанскую войну с правительством РДФНЭ. Получить достоверные данные о ходе этой борьбы не представляется возможным – если оромийцы достаточно регулярно сообщали об операциях, в которых потери эфиопской армии исчислялись десятками (и даже сотнями), то правительство естественно отрицало подобные заявления. Учитывая фактическое отсутствие у «мирового сообщества» какой-либо заинтересованности в оромо, неудивительно что практически отсутствуют и свидетельства независимых наблюдателей. Более всего похоже на то, что до конца 90-х годов движение оромо действительно лишь изредка наносило «комариные укусы». При этом на фоне бессилия ФОО начала набирать влияние исламистская организация Исламский фронт освобождения Оромо, в частности в районе крупного центра исламской культуры Африканского Рога города Харэр.

генерал Хайлу Гонфа
Боцы оромо
Фото с сайта oromia.org
Партизаны Оромо
Дезертир генерал Хайлу Гонфа
Фото с сайта ogaden.org
Эфиопские солдаты
Эфиопские солдаты
Фото sudantribune.com

Некоторая активизация вооруженного сопротивления была отмечена с 1998 года, что объяснялось началом войны Эфиопии и Эритреи. Последняя стала оказывать помощь в подготовке бойцов и организовала поставки оружия повстанческим организациям в Эфиопии. Кроме того, мобилизация оромо в ряды эфиопской армии, где их часто использовали в качестве «черной пехоты» (которую не жалко) также способствовала нарастанию напряженности. Ряды повстанцев стали пополняться вооруженными дезертирами из правительственных войск. Однако боеспособности оромийских формирований оставалась крайне низкой. Например, летом 2002 года несколько сотен бойцов ФОО проникли через Судан (который к тому времени уже конфликтовал со своими бывшими союзниками по борьбе с Менгисту из НФОТ) в западные районы родного штата. Но в течении двух недель большинство вторгшихся было убито либо пленено оперативно отреагировавшими армейскими подразделениями.

И хотя серьезной военной угрозы оромийские повстанцы пока не представляют, определенные тревожные для правительства признаки налицо. Недовольство среди галласов приобрело гораздо большие масштабы чем в 90-х годах прошлого века. Об этом может свидетельствовать хотя бы то, что ежегодно в тюрьмах оказываются тысячи оромо, обвиненных в связях с повстанцами ФОО. Причем репрессиям подвергаются не только жители отдаленных районов, в которых действуют партизаны, но и студенты, и военнослужащие. Так что оромийские повстанцы вполне могут вскоре получить значительное идеологическое и организационное подкрепление. Свидетельством в пользу того, что подобные прогнозы имеют основания, может служить дезертирство в августе и сентябре 2006 года двух генералов эфиопской армии, по национальности оромо, заявивших о намерении присоединиться к ФОО.

2. Сомали.

Сомалийские партизаны, наиболее серьезным движением которых является Национально-освободительный фронт Огадена (НОФО), тревожат эфиопские власти уже давно. Претензии Сомали на Огаден (название основной области расселения сомалийцев в Эфиопии) уже привели к двум войнам в 60-х и 70-х годах прошлого века. Однако после 1986 года в самой Сомали началась гражданская война, приведшая в 1991 к распаду страны с выделением северной части (бывшей ранее английской колонией, в отличии от «итальянского» юга) в фактически независимое государство Сомалиленд, поддерживающее тесные отношения с Эфиопией. Последняя использует принадлежащий Сомалиленду порт Бербера в качестве второй по важности транспортной артерии для связи с внешним миром, что позволяет подстраховаться на случай неадекватных действий Джибути - держателя главных «ворот» запертой внутри континента Эфиопии. Лишившись поддержки соплеменников, ранее мощное сомалийское движение ослабело.

В 1991 году НОФО вступил в союз с РДФНЭ и принял участие в местных выборах, одержав убедительную победу. Однако уже в 1994 эфиопское правительство, обеспокоенное ростом влияния НОФО, начало против него боевые действия. Стоит отметить, что клановая структура сомалийцев не способствует созданию мощного объединенного повстанческого движения и облегчает правительству применение политики «разделяй и властвуй». Поэтому неудивительно возникновение ситуации, когда одна из фракций соглашается сотрудничать с центральной властью, тогда как другая объявляет о продолжении вооруженной борьбы. В целом уровень военной активности в Огадене приблизительно такой же как и в штате Оромо – убийство двух десятков правительственных солдат считается достаточно серьезной акцией, могущей повлечь в ответ резню в близлежащей деревне.

На этом фоне усиливается фундаменталистское движение Аль-Иттихад Аль-Ислами, действующее как в попрежнему расколотом гражданской войной Сомали, так и в Огадене. Свободное от клановых интересов, обещающее избавление от засилья местных князьков и справедливое общество на основе шариата, Аль-Иттихад Аль-Ислами приобретает все большее влияние, как это уже когда-то происходило в другой стране с движением студентов религиозных школ.

Не осталась в стороне и Эритрея, готовая помогать любому, кто борется с ее главным врагом. В частности, после установления в начале лета 2006 года недавно созданным Советом исламских судей контроля над значительной частью территории Сомали (включая столицу), поступают неоднократные сообщения о посадке эритрейских самолетов с оружием и аммуницией на нескольких введенных в действие после многолетнего запустения аэродромах. Оружие передается как НОФО, так и Аль-Иттихад Аль-Ислами, и ФОО.

В самом же Огадене появились новые предпосылки для активизации боевых действий – все больше подразделений эфиопской армии прибывают в регион для охраны иностранцев, занятых поисково-разведочными работами на газ и нефть. Учитывая пример других африканских стран - Судана с его еще недавним опытом обеспечения безопасности нефтяных полей путем «очистки» их района от населения, или Нигерии с ее регулярными нападениями на нефтяные платформы, нахождение этих природных богатств может привести к разжиганию конфликта (ибо всегда найдется то племя, которое посчитает себя обделенным при дележе, а после 2-3 сожженых правительственными войсками деревень причины конфликта часто отходят на второй план).

3. Афар.

Провинцию Афар также не миновала участь стать районом, в котором идет партизанская борьба. Однако истоки данного конфликта диаметрально отличаются от тех, что привели к восстаниям среди оромо или сомали. Боровшийся еще с режимом Менгисту влиятельный Фронт освобождения Афар, возглавляемый одним из местных султанов, начиная с 1991 года поддерживает союзнические отношения с правительством Эфиопии и является одной из главных партий в региональном парламенте. Вооруженную же борьбу начал созданный в 1993 Объединенный революционно-демократический фронт Афар (ОРДФА), выступивший против отделения Эритреи, что привело к разделению афаров уже между тремя государствами (Эфиопией, Эритреей и Джибути).

До начала Второй Эфиопо-Эритрейской войны операции против бойцов ОРДФА велись совместно армиями обеих государств. В 1998 году в среде ОРДФА произошел раскол. Несколько руководителей движения прибыли в Эритрею, откуда призывали к борьбе с эфиопами. Однако большинство членов ОРДФА поддержало объявленое другой частью руководства перемирие, целью которого было помочь эфиопской армии в борьбе с «эритрейскими сепаратистами», разделившими народ между двумя странами.

После 2000 года борьба ОРДФА возобновилась. Может показаться удивительным, однако на этот раз эфиопское правительство вело борьбу с повстанцами поддерживая «истинный» ОРДФА, возглавляемый теми же лицами, которые пару предшествующих лет призывали к борьбе с Эфиопией из соседней Эритреи (!). Что же касается уровеня вооруженного противостояния в провинции, то он по всей видимости даже ниже чем Оромо или Сомали, на что может влиять и жесточайший климат региона Афар, основную часть которого занимает пустыня Данакиль.

4. Амхара.

Амхара, составляющие около четверти населения Эфиопии, традиционно считались «государствообразующей» нацией и занимали практически все руководящие посты как при императоре, так и в период диктатуры Менгисту. После свержения последнего амхарская элита оказалась оттесенной от власти, однако долгое время ее действия концентрировались исключительно в политической плоскости. Если на первых порах это можно было объяснить опасениями возможного возмездия со стороны победителей-НФОТ (а мстить после «коммунистических» преобразований было за что), то в дальнейшем по-видимому определяющим стало то, что курс тиграйцев на единую Эфиопию совпадал с одной из главнейших целей амхара. В 1998 после начала войны с Эритреей, ненависть к которой «за развал страны» многократно превосходила недовольство от потери власти, амхарские партии массово поддержали правительство РДФНЭ, празднуя победы правительственной армии многосоттысячными демонстрациями.

Однако война с Эритрей закончилась и на первый план вновь вышли внутренние проблемы. Выборы за выборами большинство в парламенте и местных органах власти получал РДФНЭ и союзные ему партии, а сомнения в честности подсчета голосов все возрастали и возрастали. Однако Африка не Европа, и массовые демонстрации протестов против фальсификации результатов выборов в мае и ноябре 2005 года закончились столкновениями с десятками погибших. Многие лидеры амхарских партий было посажены в тюрьмы по обвинению в организации массовых беспорядков, вместе с редакторами многочисленных закрытых амхарских газет и студенческими активистами. Поэтому нет ничего удивительного в том, что появились признаки вооруженного сопротивления властям в штате Амхара. Например, в июле 2006 года правительство объявило об уничтожении в этом регионе более чем 90 «бандитов», без особых подробностей. С другой стороны, сообщения о своих успехах (которые не имеют пока никаких независимых подтверждений) начала распространять и противная сторона.

5. Гамбела.

Коренным населением небольшого западного штата Гамбела являются земледельцы племени ануак. Также значительную часть населения к настоящему моменту составляют беженцы из соседнего Судана – скотоводы из племени нуэр. Отношения местного населения с центральными властями и беженцами давно были натянутыми, однако по сравнению с другими регионами Эфиопии Гамбела казался весьма и весьма спокойным местом. Поэтому совершенно неожиданными стали события декабря 2003 года. После убийства какой-то группировкой (возможно просто дорожными бандитами) семи местных чиновников, армия центрального правительства устроила резню в нескольких ануакских деревнях, жертвами которой стали более 450 человек. Естественно, что логика событий вызвала к жизни Народно-освободительные силы Гамбелы (НОСГ), развернувший партизанскую борьбу против эфиопской армии, не забывая правда при этом нападать и на нуэров. Так, уже 29 января 2004г. в результате нападения на гарнизон правительственных войск в городе Димма погибло по разным сведениям от несколько десятков до полутора сотен военнослужащих, за чем последовала новая резня в окрестных деревнях. К настоящему времени количество погибших в этом конфликте оценивается в 2500 человек – это много, если учесть что численность ануаков всего лишь около 100 тысяч.

Декабрьские события спровоцировали исход беженцев племени ануак в Судан, в заселенный их соплеменниками район Почалла. Там же возникли опорные базы НОСГ. Однако после подписания в январе 2005 соглашения об окончании гражданской войны на юге Судана район Почалла перешел под контроль бывших южносуданских повстанцев, которые разрешили войскам помогавшего им правительства Эфиопии проводить там боевые операции.

В целом, учитывая численность ануаков и их реальные возможности, трудно представить чтобы восстание именно в этом штате создало серьезную угрозу правительству РДФНЭ. Тем более что предполагаемые большие запасы нефти в Гамбеле заставили центральные власти отнести к региону со всей серьезностью и разместить там около 20 тысяч военнослужащих.

6. Бенишангул-Гумуз и РШЮННН.

Население обеих штатов состоит из множества небольших племен и народностей, что разумеется не способствует формированию сильных оппозиционных движений. Конеяно, как и следовало ожидать, признаки недовольства на этих территориях наблюдаются. Например, в 1995 году центральные власти арестовали практически всех членов правительства Бенишангул-Гумуза за «узкий национализм». А в одном из городов РШЮННН несколько лет назад полиция убила 10 человек при разгоне митинга протестовавших против изъятия учебников на языке одной из народностей. Но в любом случае сведений о реальном повстанческом движении в этих регионах нет, а если какие инциденты и происходят, то подпадают скорее в разряд обычного (для этих мест) бандитизма.

Попытка прогноза.

Учитывая вышеизложенное, может сложиться мнение что в Эфиопии у власти находятся некие злодеи – ведь во всех основных регионах против них ведется вооруженная борьба. Однако рисовать правительство РДФНЭ черными красками было бы неправильным. Ничего подобного репрессиям и «социальным экспериментам» времен Менгисту нет и в помине. Успехи же эфиопской экономики трудно отрицать. Ранее страна фактически сидела на «кофейной игле», каждый год со страхом ожидая какой будет урожай единственной серьезной экспортной культуры. Сейчас, благодаря проводимой в сельском хозяйстве политике (которую можно в чем-то сравнить с «зелеными революциями» в других странах) появились и другие важные статьи сельскохозяйственного экспорта.

Привлекаются инвестиции в горнодобывающую отрасль. Отдельно стоит сказать о нефтегазодобыче. Малайзийская компания «Петронас» уже подтвердила большие запасы газа в Огадене и находится на этапе подписания многомиллиардного контракта на строительство газопровода и завода по сжижению газа на морском побережье (главный вопрос пока в том, выбрать ли для строительства завода общепризнанное государство Джибути или более близкий, но непризнанный Сомалиленд). Хотя первые две скважины той же компании в Гамбеле оказались сухими, однако учитывая что данный район является естественным продолжением богатого бассейна Мелут (разработка которого началась в соседнем Судане) вероятность серьезных коммерческих открытий в этом штате очень высока. В 2006 году подписан договор и с одной из американских компаний на разведку перспективных площадей в штате Афар.

Особое внимание уделяется гидроэнергетике, в которую вкладываются миллиардные инвестиции. Мощности электростанций уже возросли в 2 раза по сравнением с периодом Менгисту, а начатые строительство ГЭС и ТЭС, на финансирование строительства которых подписаны контракты, должны увеличить эту мощность еще в 5 раз (и это далеко не предел). Энергосистема Эфиопии недавно была соединена с Джибути, ведется строительство ЛЭП в Судан и переговоры об экспорте электроэнергии в Кению, что обещает прибыль в сотни миллионов долларов в год. Так что средства для оснащения армии у Эфиопии будут.

На международной арене правительство Эфиопии чувствует себя уверенно, позиционировавшись как главный союзник США в борьбе с терроризмом в Восточной Африке. Окончание гражданской войны на юге Судана прервало как помощь эфиопским повстанцам со стороны Хартума, так и основные возможности для их снабжения из других стран через западную границу. Полиция южного соседа – Кении – участвует в совместных с эфиопами операциях против оромо. Поэтому эфиопских повстанцев фактически поддерживает только одна бедная и слабо оснащенная в техническом плане страна – Эритрея, да еще отдельные группировки в разоренном и расколотом Сомали (которые в свою очередь рассчитывают на помощь все той же Эритреи).

Все это позволяет сделать вывод, что ключевым моментом для дальнейшего развития событий является ситуация в среде народа амхара. Если амхарцы, создавшие некогда Эфиопскую империю, народ весьма способный и воинственный, развернут широкомасштабную борьбу против правительства тиграев – этому правительству может банально не хватить верных солдат, так как тиграи составляют всего 6% населения страны. К тому же, много сил все-таки будет отнимать борьба с повстанцами в других штатах. Если же сильного вооруженного движения в среде амхара не возникнет – перспективы центрального правительства Эфиопии прочно удерживать власть над страной представляются наиболее вероятными.

Павел Нечай
Специально для «Военного дела», ноябрь 2006 г.


 
[ главная | назад | наверх ]
 
 
Рейтинг@Mail.ru liveinternet.ru: показано число просмотров и посетителей за 24 часа
2001-2015 © Военное дело/Voennoe delo
Открыт 18 марта 2001