Военное дело 
 главная  |   | каталог сайтов  | автору 

 

Вниманию издателей!

Олег Валецкий заинтересован в сотрудничестве с целью издания данной книги в России.

Опыт использования артиллерии и бронетанковой техники в боевых действиях в Хорватии

Артиллерию в югославской войне следует оценивать с позиций не достигнутых результатов, а готовности ее к войне будущей.

В действиях ЮНА артиллерийско-ракетный огонь играл большую роль, а часто и главную, сламывая сопротивление противника в наступлении или неприятельские атаки, при переходе в оборону. Главной проблемой были кадры, точнее явно недостаточное количество обученных, но при этом способных артиллеристов. Однако этот вопрос был вполне решаем, и как выяснилось, за месяц можно было подготовить достаточно хороших артиллеристов. а тем более минометчиков, способных под командованием опытных офицеров, хорошо выполнять свои обязанности. Во фронтовых условиях училось то, что действительно было необходимо в настоящий момент.Если бы в ЮНА обучение шло повсеместно и постоянно, то через два-три месяца боевых действий она обладала бы хорошим, боеспособным кадром. Что касается техники, то она в артиллерии была более чем достаточной для выполнения поставленных задач.

Довоенная ЮНА уделяло большое внимание артиллерии, как импортируя ее, так и организуя её собственное производство. В пятидесятых годах, вследствие конфликта с СССР, полученные от советской армии орудия и трофейные немецкие(85 мм пушка под обозначением М-44/58 осталась на вооружении до начала войны)стали заменятся или дополняться, главным образом, американскими. Тогда были введены американские калибры 75 мм(горная пушка М1-4),105 мм(гаубицы М2 и МЗ), 155 мм(гаубица М1,пушка М2), противотанковые пушки калибра 57,76 и 90 мм. как и советская ПТ пушка 3ИС-3 калибра 76 мм(югославская М-42). Производились минометы М 52(120 мм),гаубицы М 56 (105 мм),горные пушки М48-Б1(76 мм), а так же тридцатидвухствольние установки залпового огня М 63 "Пламен"(128 мм.) и буксируемые гаубицы М 65(155 мм) и М114(155 мм). С относительным улучшением отношений с СССР оттуда стали ввозиться ПТРК "Малютка" а позднее "Конкурс" и "Фагот" и противотанковые пушки Т-12 калибра 100 мм.был ввезен ракетный комплекс класса "земля-земля" "Луна-М". Позднее по лицензии в Югославии стали производиться ПТРК "Малютка" 9К11, а на основе советских лицензий на орудия Д-20 /152мм./ и Д-30 /122 мм/ стали производиться буксируемая гаубица Д-30 (122мм), с дальностью до 17,5 км, и буксируемая пушка-гаубица М 84 Нора-А(152 мм.).Была закуплена и буксируемая пушка М 46(130 мм.). Было начато и производство новой 32-ствольной 128 мм реактивной установки залпового огня М 77 "Огань", а так же производство самоходного ПТРК М 83, ставшего совместно с пушками Т-12(М 44) и немецкими Д44(85 мм) и самоходными 90 мм противотанковыми пушками М 36(90 мм) и М18(76 мм)главным вооружением противотанковых дивизионов ЮНА вплоть до югославской войны.

В восьмидесятых годах начата разработка самоходных пушек-гаубиц Нора-Б(152мм)на колесной базе,а 130 миллиметровые пушки стали переделываться в М 46/86(152мм)с длиной ствола 46 калибров и в М 46/84 (155 мм)с длиной ствола 45 калибров,а из СССР были ввезены самоходные орудия 2С1(122мм)"Гвоздика". На вооружение войск стала поступать 262 миллиметровый, двенадцатиствольный РС30 М-87 "Оркан" югославо-иракской разработки, а так же стали ввозиться балистические вычислители и разведрадары.

Таким образом, видится, что артиллерия ЮНА, к тому же весьма многочисленная, была вполне в состоянии выполнять боевые задачи в югославской войне 1991-92 годов. То, что в основном орудия были буксируемыми,в той, практически позиционной войне, особой роли не играло, а разнобой в арткалибрах, в общем-то, вещь довольно вредная, не могло ощутиться при практически беспрепятственном снабжении из складов ЮНА в. Сербии и Черногории. Боснии и Герцеговины. Противодействовать такому снабжению противник не мог, ибо авиацией тогда почти не располагал,и несколько его боевых самолетов не в счет. Контрбатарейная борьба им велась нечасто, ибо он не обладал достаточным количеством орудий для этого.

Главная задача неприятельской артиллерии заключалась в непосредственной огневой поддержке собственных войск, а так же в ударах по югославским войскам. густо скапливавшихся вдоль дорог и около населенных пунктов, причем приоритет давался действиям орудий в паре. Особо эффективны были у противника минометы, которые он нередко устанавливал на машины, ведя из них беспокоящий огонь по силам ЮНА. К тому же нередки были случаи, что огневые позиции артиллерии ЮНА размещались в радиусе огневых действий неприятеля, в особенности его минометов, что естественно, вело к потерям, но на сам ход боевых действий повлиять это не могло. Более того, слабость противника приводила к большой халатности в устройстве артиллерийских позиций. Они часто не окапывались, орудия устанавливались в одну линию, и то на междусобном расстоянии менее 10 метров, автомашины оставлялись у орудий совершенно открытыми, а вокруг шатались военнослужащие. Все это вело к ненужным потерям не только от огня противника, но и от его диверсионных групп.

Так как водители были недостаточно обучены, довольно редкие передвижения ночью приводили к заторам и растягиванию времени, и в силу того, что противник оказывал слабое противодействие артиллерия перебрасывалась днем по одному направлению.

С ходом войны инженерное обеспечение огневых позиций улучшилось, но лишь в тех случаях, когда была велика угроза нападения противника. Строились, как правило, традиционные блиндажи и заслоны, для чего использовались мешки и ящики из-под снарядов, набиваемые грунтом. Оказалось необходимым наличие в артиллерии инженерно-строительных подразделений, обладавших бы техникой как для строительства укрытий, так и для устройства дорог, а нужны были и трактора для вытаскивания застрявших машин и орудий. Что касается маскировки, то она велась неудовлетворительно, из-за отсутствия средств, опыта и личной ответственности. Дымные завесы употреблялись редко, хотя они показали свою эффективность. При обороне огневых позиций мины использовались редко и в основном тоже не по правилам из-за отсутствия саперов.

Что касается боевого охранения, то оно в начале бывшее неудовлетворительным. позднее улучшилось, но на марше продолжало оставаться уязвимым до конца боевых действий. В особо опасных местах артиллеристы получали в подчинение пехоту (до роты), а то и саперов, но это было далеко не всегда, зато были нередки случаи, когда артиллеристы использовались как пехота на фронте. Сами артиллеристы для обороны позиций применяли минометы, безоткатные орудия и зенитные установки, в том числе захваченные у противника. Все это говорило о необходимости наличия в артилерии пехотных и инженерных подразделений, сведенных бы хотя бы в одну роту. Возможно совместно с артиллерийской разведкой - АИР, и оснащенных как техникой, так и вооружением, достаточных не только для обороны позиций, но и для устройства и обороны наблюдательных пунктов на фронте. Характерно, что одной из самых необходимых вещей в артиллерии при нахождении в лесу была бензопила, а одним из самых надежных видов транспорта был лошадиный, и это требует куда менее формалистского подхода в организации и вооружении артдивизионов.

Сами боевые действия вызывали необходимость импровизации. Так, зенитные установки ПВО показали свою ценность, как средства борьбы с наземным противником. В то же время куда чаще происходили обратные случаи, когда иные командиры не только не желали делать что-то новое,но и не хотели следовать элементарным правилам. Так, огневые позиции часто не менялась десятками дней, а то и месяцами, что в первую очередь относилось к РСЗО. Запасные позиции редко создавались, хотя для этого приказы сверху нужны не были. Перемещения артиллерии происходили без предварительной разведки в места будущей дислокации. Вследствие того, что передислокация шла в один этап, на дорогах нередко возникали заторы. Ведение огня часто шло без учета правил,что приводило к поломкам в орудиях, а на некоторых из них не были определены отступления от средней скорости полета снарядов. В очень плохом состоянии находилось ведение АИР. Ни разведрадар СНАР 10, ни противоминометный радар не имели достаточна обученных операторов и почти не использовались. Акустические станции работали неточно и без корректировки. Радарно- метеорологическая разведка почти не велась. Топографо-геодезическая обеспечение так же было неудовлетворительно и не хватало элементарного - карт масштаба 1:25000, а тем более планов городской застройки. Лазерные дальномеры использовались редко, да и сама подготовка начальных элементов для стрельбы очень часто была неправильной, что и не удивительно, ибо артиллерийский устав ЮНА, вышедший в начале 1991 гола до войск так и не был доведен. Корректировка велась, как правило, по разрывам, а использование корректировочного орудия осталось теорией, как и определение поправок на начальные элементы по нескольким направлениям.

При ведении же залпового огня корректировка почти не проводилась. Что же касается авиационной корректировки, то ее тоже почти не было, как из-за очень плохого содействия с авиацией, так и из-за страха от неприятельской ПВО, что привело к неиспользованию возможностей разведывательных вертолетов "Газель" 341G, специально созданных для корректировки артиллерийского огня. Главную роль в наведении артиллерии играли артиллерийские наблюдатели в боевых порядках наступавших войск. а нередко их заменяли и сами низовые командиры этих войск. Именно подобное наблюдение и было главным в этой войне, тем более, что лишь 20-30% целей, получаемых артиллерией, было не осматриваемо с земли. АИР показала свою важность, а то, что не раз группы АИР вообще не создавались, привело к большим и мало результативным тратам боеприпасов. Создание наблюдательных пунктов показало себя обязательным, ибо общевойсковые офицеры, в большинстве своем, не имели достаточных знаний для правильной корректировки. Мне думается в связи с этим, что каждое наступающее подразделение большее от роты должно было бы иметь артилерийских наблюдателей или хотя бы прямую связь с артилерией, что позволило бы избежать не только лишних трат боеприпасов, но и нередких открытий огня по собственным войскам, несших, порою, немалые потери в таких случаях.

Наитяжелым театром боевых действий для артиллерии были боевые действия в городе и в горах из-за трудностей в наблюдениях разрывов. Это вынуждало днем использовать дымовые, снаряды, а ночью -осветительные, хотя последних не хватало во многих артподразделениях. Корректировка шла, как правило, "к себе" и многие способные офицеры приближали линию разрывов до 100 метров к своим наблюдательным пунктам.

Хорошо себя показало использование радиовзрывателей, особенно в минометных минах, что при правильной подготовке элементов не требовало корректировки, тогда как темпирные взрыватели могли использоваться в городской и горной местности, как правило, с корректировкой.

В городе хорошо себя "оказало ведение огня вертикальными углами со взрывателями на замедление, что вело к разрушению подвалов и первых -этажей зданий, особенно при использования 155 и 152 миллиметровых орудий и такие снаряды часто пробивали по две бетонные литы. Использовались и осветительные снаряды 122 миллиметровых орудий со взрывателями, поставленными на ударное действие/что вызывало пожары, особенно в лесах, и сочеталось с использованием осколочно -фугасных снарядов.

В скалистой местности хорошо себя показало применение рикошетного огня, чье осколочное воздействие увеличивалось крошкой и кусками камня. Вообще же артподготовкой главный урон неприятельской силе наносился в первые несколько минут /около трех/, а потом результативен был огонь лишь с дистанционными взрывателями (радио и темпирные) если у противника не существовало большого количества укрытий.

Наилучшей была внезапная и относительно короткая до полутора часа огневая подготовка, ведшаяся залпами при прямом наблюдении целей. Эффективен был, естественно, и огонь РСЗО по противнику, находящемуся на открытой местности. Оказалось неточным довоенное утверждение о больших рассеиваниях на последней трети траектории артснарядов, и по мнению югославских офицеров, огонь должен вестись по всей дальности. Подготовка начальных элементов шла, как правило, по сокращенному поступку, а само управление огнем находилось главным образом в руках командиров батареи, хотя не раз из-за недостаточной обученности последних, в первую очередь резервных офицеров, оно передавалось в руки командиров дивизионов. В легких пехотных и "партизанских" (легких резервных) бригадах, где артиллерии часто не имелось, в одну группу сводились батальонные минометы, что давало хорошее управление огнем и хорошую работу вычислительных отделений.

Ночью велся, в основном, плановый огонь по уже подготовленным элементам без наблюдения, а что касается метео-баллистических поправок, то они редко делались. Большую пользу давали данные от общевойсковых командиров, и думается, что следовало бы создать базу АИР, куда бы поступали все разведданные о целях от всех подразделений. Обработкой этих данных, на практике не часто проводимой, занималась группа АИР при начальнике артиллерии оперативной группы, в которые тогда были сведены части ЮНА. Это было довольно-таки разумно, и "мали артилериски штаб" (МАШ), создаваемый при такой оперативной группе, справлялся с задачами по огневой поддержке, тогда как существование штабов корпусной я армейской артиллерии себя не оправдало, тем более, что даже огнем бригадной артиллерии почти никто и не управлял. Главным артформированием был дивизион.Под командованием МАШ находилось около десятка дивизионов и несколько минометных батарей, что было вполне достаточно для контрбатарейной борьбы и для маневра огнем. При планировании огня батареи или отдельные орудия получали один или несколько азимутов и были в состоянии покрыть до 2/3 общего числа целей одновременно, хотя нужда в этом возникала не часто, но что у противника вызывало мнение о наличие больших, от действительности, сил артиллерии ЮНА.

При планировании многие документы, обязательные в мирное время, на фронте писались по потребности и то в сокращенном виде.

Наинеобходимой была простота с предельной универсальностью, при том, что вычислительная и командно-информационная системы были обязательны и в этих областях деятельность дублировалась в дивизионах и батареях, дабы избежать ошибок. Подготовка, одного плана действий не могла, как увиделось, обходиться без командиров дивизионов, но главное, без полной и всеобъемлющей АИР, которая должна была вестись постоянно с результативностью хотя бы 50%.

Главные недостатки командования были не в выполнении задач, а в оценке обстановки, которая не могла оцениваться без постоянного наблюдения за ней не только из боевых порядков наступающих, но и из неприятельского тыла. Это хорошо видно на примере боевых порядков корпусных и армейских артгрупп, которые не соответствовали боевым порядкам, поддерживаемых ими частей, и то выдвигались через чур вперед, а то и наоборот, оставались далеко позади. Наилучшее межродовое содействие шло на уровне батальон-дивизион,а выше содействие слабело и с авиацией его, практически, не было, но были зато часты случаи когда авиация и артиллерия действовали по одним и тем же целям.

Мне думается, что разумнее было бы использовать авиацию по целям в глубине, тогда как авиационные наблюдатели должны были бы, находиться в МАШах. Без сомнения, наибольшие проблемы были в содействии артиллерии с пехотой, и здесь непонимание было обосторонним. В пехоте, на командном уровне, мнения артиллеристов часто не учитывались, а расход боеприпасов определялся произвольно командирами общевойсковых соединений и частей, тогда как многие артиллерийские командиры из-за собственной неподготовленности выбирали более легкие, но менее результативные пути. Тогда лишь формально расходовалось данное количество боеприпасов без учета факторов внезапности и сосредоточенности огня. Сами задачи ставились неточно, а цели выбирались командирами общевойсковых формирований без учета мнений артиллерийских офицеров.

Цели указывались слишком широко, что вызывало недостаток боеприпасов. Артиллерия не могла контролировать движение пехоты и бронетанковых войск, и, бывало, те меняли позиции, а артиллерия об этом не знала и попадала под удар противника. Потеря связи с поддерживаемыми войсками, приводила нередко к трагическим последствиям, тогда как создание огневого вала перед собственными наступавшими войсками совершенно не проводилось.

Положение с АИР было катастрофическим и в войне с противником равных возможностей это все бы трагически закончилось. По моему мнению, АИР должна была прямо входить в войсковую разведку, пользуясь отдельными каналами связи, а снабжение АИР расходуемыми материалами должно было быть не просто равно, но и превосходить в обеспечении боеприпасами. Представители АИР должны были бы находиться и в составе разведывательно- диверсионных групп, и в штабах, тогда как должно быть обязательно оснащение как АИР, так и всей, артиллерии-автоматизированными системами управления артиллерийским огнем типа советского "Капустник", или Французского "ATILA" или такого же типа французской СУО для минометов "ATIMO". Надо задаться вопросом: каким образом можно считать, что, не используя даже существующую технику, можно бороться с армией, обладающей подобными СУО, когда наблюдателю АИР достаточно нажать специальным карандашом на экран своего переносного компьютера СУО "ATIMO", на котором находится топографическая карта местности, дабы, практически, сразу же автоматический баллистический вычислитель на командном месте выдал бы начальные элементы со всеми поправками, что сразу же бы передавалось расчетам.

Верховное командование ЮНА тогда ничего не предпринимало для исправления положения, так как ситуация коренным образом не изменилась и до конца войны. По меньшей мере необычно читать утверждения о хорошо проведенной работе в кампании 1991-92 годов. На деле организация была поразительно неудовлетворительной и положение спасала лишь инициативность тех или иных командиров, как правило батарейного дивизионного звена, да энтузиазм отдельных бойцов.

Штабы же нередко работали в полсилы, командные места, были плохо оборудованными, не было запасных КМ, тогда как на наблюдательных пунктах комдивы бывали не часто, а о вышестоящих артиллерийских командирах и говорить не приходится. Вообще же, большое число командных звеньев показало свою вредность, ибо пока запрос от поступавших подразделений приходил все инстанции, боевая обстановка в корне менялась. Мне думается, что следовало бы отменить столь большое число командных звеньев, оставив командира дивизиона и командира артиллерии оперативной группы, предоставив им полную свободу в контрбатарейной борьбе и в выполнении запросов поддерживаемых войск, и тем самым вмешательство вышестоящих штабов было бы не нужным. В том же положении, что существовало, командиры артгрупп различных уровней подчинения только мешались друг другу и общий хаос дополняли действия авиации. Что же касается сил и средств непосредственной огневой поддержки, как противотанковых дивизионов, так и сил огневой поддержки батальонов, в первую очередь минометов, то их действия почти не учитывались при планировании артиллерийской поддержки. Это же показалось необходимым, ибо пехотные командиры часто требовали, артподдержки там, где могли обойтись своими огневыми силами и ожидали что артиллерия для них сделает всю работу. Это привело к ведению огня просто "для моральной поддержки" пехоты, что в иной войне было бы невозможно. Артиллеристы опергрупп много раз получали ультимативные требования об уничтожении малых точечных целей, хотя бригады не использовали собственную артиллерию и батальонные минометы. Артиллерия бригад использовалась беспланово, и то во время боевых действий, что не оставляло времени артиллеристам подготовить начальные элементы, а деления задач, по существу,и не было. Нередко командиры пехотных или танковых подразделений вообще не знали о времени и целях огневой поддержки.

По мнению многих югославских артиллерийских офицеров, пехота не использовала все эффекты артогня, хотя, конечно, видение боевой обстановки у пехоты и у артиллерии значительно различалось, а там, где последняя теряла боеприпасы, первая - людей. Артиллерия так же ведь очень часто подводила пехоту из-за растягивания огневой подготовки по времени при недостаточной точности. Между тем, нет ничего нового в том, что артиллерии следовало действовать очень быстро, но очень точно заполчаса-час, подавив сопротивление противника на переднем крае его обороны, перенося огонь на его вторую линию обороны и ведя контрбатарейную борьбу. В то же время нельзя, как это было в этой войне, ожидать от артиллерии всемогущества и давать только ей задачи непосредственной огневой поддержки пехоты и танков, тогда как средства этой поддержки в батальонах и ротах толком не использовались. Само использование этих средств велось, в основном, без соблюдения элементарных правил и координации с артиллерией. Оказалось же, что эти средства могут постигать большие эффекты при огне по переднему краю противника, что требует, артилерийскую службу на уровне батальонов, могущую бы обеспечить соблюдение правил их использования и одновременно включение их огневого действия в единый план огневой поддержки.

В этой войне противотанковые пушки успешно использовались, особенно в городе, для уничтожения укреплений, и показалось, что старые 76-миллиметровые пушки М 42 были более популярными в пехоте, чем ПТРК, чье использование для таких целей часто было не только неэффективно, но и нерентабельно.

Однако, самыми популярными в пехоте были все-таки минометы.

Так как обученных расчетов не хватало, то была организована срочная переподготовка, и минбатареи, в которых до 90% людей с минометами знакомы не были, за несколько дней становилась боеспособными. Конечно, несколько дней - срок далеко недостаточный, но другого выхода не было. Еще одним популярным средством огневой поддержки стали зенитные установки, прежде всего самоходные "Праги"(М 53) и БОВ-3(М 55)Первые ЗСУ были чехословацкой разработки и имели две спаренные 30 миллиметровые автоматические пушки, установленные на двухосном бронеавтомобиле, тогда как последние имели три 20 миллиметровые автоматические пушки тоже на двухосной колесной основе, но в данном случае использовалась база советской БРДМ. Так как последние были куда более маневренные и компактные, то их чаще включали в штурмовые отряды для ближней борьбы, тогда как Праги больше использовались для обороны и для действий с больших дистанций. Эти средства оказали свою большую эффективность при действии по пехоте, а так же по легкобронированным и не бронированным целям, а так же по укрытиям, прежде всего земляным брустверам и дзотам.

В то же время подобное использование зенитной артиллерии было мерой вынужденной и далеко не оптимальной из-за уязвимости этих ЗСУ противотанковым средствам, прежде всего от ПТРК,что пытались возместить размещением ЗСУ несколько сзади наступающих или за первой линией обороны, по возможности на возвышениях, употребляя в таких случаях различные типы укрытий, в том числе и арматурные каркасы для зашиты, от ПТУРСов.Это однако вступало в определенное противоречие с возможностями ЗСУ по широкому и быстрому подавлению большого количества слабо защищенных целей, которые, естественно, появлялись в основном вблизи боевых порядков первой линии. Все это было результатом недостатков бронетехники ЮНА, характерных, впрочем, для всех совремённых армий. В ее развитие главное внимание было уделено танкам.

Так югославский танк М-84 по своим характеристикам был вполне сопоставим с современными танками третьего поколения как западного производства М-1 Abrams, Leopard-2, AMX-40, так и советского Т-80. М-84 был создан на основе Т-72, чью лицензию закупила Югославия, но в отличие от Т-72 он был оснащен более современной СУО, новым двигателем и была улучшена ходовая часть.В Ираке этот танк себя довольно хорошо показал. ЮНА до войны имела этих танков где-то около четырех сотен,но с началом войны их производство остановилось так как сборка велась на фабрике в Славонском Броде(Хорватия)В то же время далеко не все танковые подразделения ЮНА были оснащены М-84, появившимися первый раз на военном параде в 1985 году. Имелось около сотни советских танков Т-72,столько же ПТ-76 , полсотни американских М-47.Много было старых советских танков Т-55(до тысячи), впрочем, вполне удовлетворительных характеристик для этой войны, в которой использовались даже танки времен Второй Мировой войны Т-34-85 и М-4 "Sherman". Но проблема была не в танках и не в отсутствие достаточного количества ПТРК, в особенности самоходных в ЮНА. Главной проблемой была незащищенность пехоты, в своем большинстве не имевшей вообще никакой бронезащиты в этой войне. Помимо двух сотен устаревших гусеничных М-60 собственного производства ЮНА имела на вооружении БМП М-80(семь-восемь сотен)также собственного производства, но их было недостаточное количество да и характеристики ее оказались неудовлетворительными. Сама концепция М-80, ставившая на первое место подвижность, затем огневую мощь, и лишь затем защиту, была противоестественна. БМП ведь была предназначена не для самостоятельных действий, а для поддержки танков и, следовательно, не было смысла иметь ей лучшую подвижность от танков, как и амфибийные свойства.Такая машина была бы нужна в разведке и в боевом охранении, но никак не при проведении атак. Четырнадцатитонная М-80 не могла обеспечить пехоте необходимую бронезащиту, и пехотинцы, даже имея ее, что было, как я уже упоминал, не часто, предпочитали действовать в пешем порядке, в особенности, действуя в городе и в горах.Эта же БМП использовалась больше для огневой поддержки, а броневую защиту обеспечивала, в основном от стрелкового огня. Тяжело было требовать от пехоты иного, когда лобовая бронезащита БМП М-80 даже по официальным данным, не выдерживала огня 20 миллиметровых снарядов, а боковая защита не выдерживала огня 7,9 миллиметровых пулеметов М-53 на расстояниях меньших 100 метров в теории, а на практике это относилось и на 7,62 миллиметровые пулеметы М-84 (Советский ПК).

Спрашивается, какой смысл было называть М-80 БМП, когда практически никаких боевых действий в атаке пехота с ней без большого риска для себя выполнять не могла, тем более против неприятеля, оснащенного современными ПТ средствами. М-80 была все тем же бронетранспортером, чья оснащенность 20 миллиметровой пушкой и ПТРК "Фагот", должна была лишь в теории изменить тактику боя, но на практике это, понятно, не произошло. А ведь М-80 многим по своим характеристикам была схожа советским БМП-1 и БМП-2, французской БМП АМХ-10П, американскому БТР М 113А1 (являвшумуся по сути БМП). Новая версия М80-М80АК, с учетом боевого опыта, оснащенная лучшей бронезащитой, более мощным двигателем и 30 миллиметровой пушкой, могла сравниться не только с вышеупомянутыми машинами, но и в некоторых отношениях с куда лучше защищенными американскими М2 Bradly(М3 обозначение для БРМ),немецкими Marder, британскими MCV-80 Warrior. Однако имея в 1,5-2 раза больший вес от М-80,М-80АК все равно не давала бы нужную пехоте бронезащиту, особенно в условиях современного боя с массовым применением не только ПТ - средств, но и кассетных боеприпасов. Дело, таким образом, не в качестве М-80, а в концепции ее создателей, точнее заказчиков. Конструкторы М-80 АК попытались вытянуть максимум из этой концепции, но, естественно, это не меняло общей ситуации. Подобная концепция наилучшим образом представлена на советской БМП-3, вооруженной 100 миллиметровой и 30 миллиметровой пушками, ПТРК, оснащенной броней, дающей защиту от 20-30 миллиметровых снарядов и имеющей высокие маневренные, в том числе амфибийные свойства. Без сомнения, в югославской воине такая БМП была бы незаменима, но прежде всего самостоятельно обеспечивая действия хорошо подготовленных ударных пехотных подразделений в условиях горной и городской войны и при захвате плацдармов. Нужна была такая БМП и в разведке а и как основа для иных вариантов боемашин.Так М-80АК служила основой для разработок М-80АЛТ(самоходный ПТРК). М-80АСПА(30 миллиметровая ЗСУ), М-80АСН /санитарная машина/, М-80АКВ(командно-штабная машина комбата)и М-80АКЧ (КШМ комроты). Подобные машины, без сомнения, нужны и, следовало бы пополнить это семейство бронетранспортерами и самоходными минометами купольной установки типа советской НОНА, а так же разведывательным вариантом с РЛС и приборами связи, и легким танком. Однако эти машины должны обеспечивать. действия такой БМП, которой должны быть оснащены пехотные подразделения, предназначенные для самостоятельных действий без поддержки танков в маневренных действиях на труднопроходимой местности и при проведении десантов.. Как мне видится, они должны играть роль легких бронетанковых сил которым следует иметь на вооружении и легкую колесную технику.

Необходимость подобных сил основывается на всем опыте югославской воины, как и боевых действий на Косово, да и иностранного опыта развития легких вооруженных пушками калибра 76-105 мм бронемашин (гусеничные: американские - Stingray, AGM XM-8, Sheridan (оснащенный короткоствольной пушкой калибра 152 мм), французский легкий танк АМХ-13, британские легкие танки Scorpion и Storm австрийский легкий танк Kurassier; колесные американо-канадская LAV-600, Французская AMX-10 RC, итальянская Centauro, швейцарская Pirana, южноафриканская Rooikat.)которые хорошо себя показали во многих вооруженных конфликтах. Довольно перспективно и развитие БМД-3 в России, которая обеспечивает огневую мощь и маневренность десанту. Эти же цели преследуются и в Германии в развитии гусеничных бронемашин типа "Visel-1", предназначенных для огневой поддержки десанта. Перспективность легких бронемашин, в том числе БМП, не вызывает сомнения, как и развитие немецкой колесной бронемашины EFX и французской колесной бронемашины Vextra, в том числе в вариантах БМП и легких танков.Важную роль сыграл и БТР-80 в последних вооруженных конфликтах на территории бывшего СССР, чьи возможности увеличились в варианте БТР-80А с 30-ти миллиметровой пушкой 2А72.

В югославской войне недостаток колесной техники не мог компенсироваться БМП М-80, а югославский вариант советской БРДМ-2, в том числе его полицейский транспортный вариант ВПБ-86(около 200),а также устаревших колесных БТР-50 советского производства(около 200) показался не практичным из-за слабости вооружения и брони. Ощущался в это войне и недостаток легких колесных бронемашин повышенной проходимости типа американских Hummer М-998 и М-1037, в которых легкая бронезащита обеспечивала бы защиту пехоте в операциях по боевому охранению конвоев и казарм в первый период войны, как и ведение разведывательных действий и борьбы с диверсионными группами в течении всей войны.

Однако ведь нельзя соединить несоединимое, и поэтому, создавая семейство легких бронемашин на базе той же М-80АК, следовало бы создать и настоящую БМП для зашиты пехоты в танковых порядках. В этом, без сомнения, правильнее концепция НАТО, в которой первое место ставится защита.Ведь само создание БМП было вызвано не необходимостью увеличить огневую мощь бронетанковых войск, в этом случае просто бы увеличили бы число танков, а улучшить защищенность пехоты. Пехотные же БМП нужны не для "архаичных" атак цепями за танками - это такая же бессмыслица ныне, как и атаки польской кавалерии на немецкие танки во Второй Мировой войне, но для переброски ее до тех рубежей, за которыми начинается труднопроходимая и опасная для танков местность. Защищенность поэтому наиважное дело, и Германия, развивая свою БМП "Marder-2", увеличила ее вес до 42 тонн при вооружении 50 миллиметровой пушкой. Однако такое развитие все равно не уравняло защищенность танка и: БМП, к тому же дело это довольно дорогостоящее. Не важно ведь, насколько современных будут образцы боевой техники у, допустим, российской армии, важно насколько будет отвечать условиям современного боя общее состояние ее парка бронемашин. Ведь что толку в сотне-другой БМП-3, коль парк остальных БМП составляют модели БМП-2 и БМП-1. Поэтому весьма важна скорость перевооружения новой техникой. Поучителен тут опыт Израиля, где захваченные у арабов советские танки Т-54 и Т-55, переоборудовались в бронетранспортер "Ashzarit", вооруженный четырьмя 7,62 миллиметровыми пулеметами, но обеспечивший нужную защиту пехоте. Израильская армия, надо заметить, находится на правильном пути, и даже ее танки "Merkava" в силу переднего расположения мотора, обеспечивают укрытие пехоте в своих задних отсеках, в которых перевозятся боеприпасы, что опять-таки безопаснее для транспортировки и облегчает пополнение ими в бою.

Ценность подобных, казалось, не особо значительных деталей понятно лишь тому, кто сам воевал с автоматом в руках и знает насколько, неприятно оказаться без защиты на открытом пространстве. Что касается пехотных действий, то ни в югославской, ни в любой другой современной войне пехота цепями за танками и БМП не наступает, по крайней мере на хорошо вооруженного противника. Современные средства ПТ-борьбы, которые пехота, якобы, и должна подавлять огнем с ходу, в основном находятся под защитой брони или укрытий, а пехотный огонь и не может быть прицельным, так как стрелки должны ведь и бежать. Спрашивается, как же можно сочетать скорость танков и БМП в бою(минимум 20-30 км/ч) со скоростью тяжело нагруженных солдат, вряд ли могущих превысить скорость 5-6 км/ч. Это уже не раз указывалось в прессе. Так например, майор Баранов в статье "О способах атак" (Военный вестник, 1991 год,№ 3) писал, что пехота должна идти в. атаку под укрытием брони. Ныне и в России созданна на базе танка Т-55 новая бронемашина, по всем характеристикам являющаяся БМП, БТР-Т, вооруженная 30 миллиметровой пушкой и ПТРК Конкурс, единственным замечанием к которой является недостаточное число десанта (5) при трех членах экипажа.

Таким образом, главным требованием, предъявляемым к БМП, является бронезащита, даже возможно лучшая, чем у танка, и не случайно, что в американской армии прорабатывается вопрос о создании новой БМП на танковой базе взамен не особо удачной БМП М-2 "Bradly". В конце концов, не стоит ведь забывать о минной опасности, а противопехотные осколочные мины, в особенности прыгающие, надолго останавливали или просто сламывали атаки в югославской войне. Что тогда говорить о новых кассетных минах, оснащенных разнообразными сенсорами.

Еще один важный вопрос это вооружение БМП. Не зря в боевых действиях и в Хорватии, и в Боснии и Герцеговине столь большое внимание получили 20-30 миллиметровые автоматические пушки, ибо они куда более эффективны, чем танковые пушки, вели борьбу с неприятельской живой силой. Недостатки вооружения современных БМП очевидны, ибо одна тридцатимиллиметровая пушка М 80АК не могла сравниться с двумя 30 миллиметровыми пушками "Праги". Мне представляется необходимым наличие двуствольной З0 миллиметровой установки устанавливаемой на некоторых БМП с двумя 7,62 миллиметровыми пулеметами и с АГС и пулеметами на других. Такое вооружение возместило бы многократно огонь стрелкового оружия в обороне, а тем более в атаке, вследствие его стабилизация по уровням, а БМП смогли бы играть и роль ЗСУ в борьбе с неприятельскими вертолетами и авиацией, при условии единого управления всеми действиями ПВО батальона.

Интересно здесь решение словацкого танка Т-72М-2 "Moderna ", оснащенного двумя 20 миллиметровыми пушками по краям купола, хотя это большая перегруженность вооружением. Что же касается ПТРК БМП, то они редко играли большую роль, в наступлениях, а в обороне переносные ПТРК ничем не уступали ПТРК БМП на равнинной местности, а в городских и горных условиях превосходили их.

Куда эффективнее ПТУРсы использовались операторами самоходных ПТРК, предназначенных для борьбы с танками, и тут действительно было бы весьма интересно изучить опыт некоторых фирм по созданию телескопических направляющих ПТРК, обеспечивавших бы тем скрытность, что немаловажно. в особенности при организация засад в лесу и городе, да и при обороне из полевых укрытий. Достаточно тут интересен и опыт фирмы "Oerlikon Aerospacе" по созданию комплекса "ADATS", могущего действовать не только по наземным целям, но и по воздушным. Что же касается ПТРК БМП, то тут следует применить легкие ПТРК, могущие сниматься с машин для переноски пехотой, а во многих случаях их следует заменять автоматическими гранатометами.

ЮНА после опыта боевых действий в Хорватии поторопилась с введением на вооружение автоматического гранатомета АБГ-30 калибра 30 мм (скорострельность 60-70 выст/мин - минимальная и 350-400 выс/мин.максимальная) с дальностью действия 1700 м, общим весом с треногой - 45 кг. Также началось было принятие на вооружение ПТРК "Бумбар" калибра 136 мм, с минимальной дальностью 60 м, а максимальной 6ОО м, общим весом 16 кг, при боевом расчете в два человека. Ракета Бумбара имеет тандемную кумулятивную БГ пробивной силой 900 мм брони а созданы и ракеты с осколочно-фугасной БГ, как раз на основе опыта, боевых действий, когда ПТРК употреблялись не столько для борьбы с бронетехникой неприятеля, сколько с его укреплениями. При этом ракета Бумбара имеет начальную скорость 20 м/с и может выстреливаться из закрытого пространства, дабы затем ее скорость возросла до 250 м/с. Ракета наводится полуавтоматически с помощью ТВ камеры, а локатор защищен от помех. Сама же ракета может делать острые углы в полёте до цели.

Таким образом югославская армия располагала средствами, дабы, сравнительно быстро создать парк хорошо защищенных БМП, используя танки Т-55, многие из которых позднее попали под сокращение. Однако никаких шагов к этому не принималось все по тем же причинам, по каким так неуспешно использовалась бронетехника в Хорватии 1991-92 годах. Заключались они в догматизме и неспособности большей части высшего командного кадра, руководившего войсками с настолько поразительным примитивизмом, что будь на местах многих высших офицеров простые солдаты, хотя бы с несколькими месяцами боевого опыта, то войска использовались бы куда более рациональнее. Это возможно звучит довольно резко, но уже поразителен сам факт того, что при многократной превосходстве югославские войска получали частые приказы об остановке, неся большие потери, а танки, как и другие бронемашины, расстреливались как на полигоне противником. Бессмысленно ныне замалчивать о том, что уже сыграло свою роль. Весь этот бардак в войсках с факторами многочисленных предательств, дезертирств и просто трусости и глупости шел сверху по пословице "рыба тухнет с головы", и куда лучше было бы поменять голову, чем наращивать рост самой "рыбы".



 
[ главная | назад | наверх ]
 
 
Рейтинг@Mail.ru liveinternet.ru: показано число просмотров и посетителей за 24 часа
2001-2015 © Военное дело/Voennoe delo
Открыт 18 марта 2001