Военное дело 
 главная  |   | каталог сайтов  | автору 

 

Вниманию издателей!

Олег Валецкий заинтересован в сотрудничестве с целью издания данной книги в России.

Создание вооруженных сил Республики Сербской

Сараево-ключ войны. Бои за Сараево. Соотношение сил сторон.

События в Сараево обусловили создание Республики Сербской, ибо именно Сараево и было центром, в котором решалась судьба Боснии и Герцеговины. Планы, предлагавшиеся еще основателем СДС Йованом Рашковичем о создании единой Краины из Книнской и Босанской Краин, были неосуществимы в тех условиях, хотя само объединение РС и РСК было более чем необходимо. Однако, провозгласив Сараево столицей РС, власть на деле от него отказалась и дело здесь не в самом переносе столицы в Пале (поселок в 20 километрах от Сараево). Это было лишь следствием.Причина лежала в полной подчиненности Белграду вследствие многих факторов, о которых можно писать целые книги, но как только от Сараево сербская власть отказалась,война для сербского народа стала бессмысленной, как и любая война, в которой нет стремления к победе над неприятелем. Это в полной мере проявило себя уже во второй половине 1992 года в особенности в восточной части Республики Сербской, ибо в западной этот период все же ознаменован несколькими операциями корпусного масштаба:операция "Коридор-92" по соединению сербских сил в Босанской Краине с сербскими силами занявшими Бырчко и Шамац,операция по взятию Босанского Брода в октябре 1992 года,операция по взятию Яйце в ноябре 1992 года.Созданные на основе частей ЮНА 1-ый и 2-ой краинские (краишки) корпуса ВРС,как и войска Республики Сербской Краины действовавшие совместно сними практически продолжали здесь свою "хорватскую" войну. Для них, как и для всех сербских вооруженных сил, в особенности из РСК, главным противником были как раз хорваты, которых они, очевидно, полностью поразить не могли.

Конечно, в теории это было возможно, но естественно, на совершенно иных условиях ведения боевых действий, и организации. К тому же они должны были добиться установления связи с восточной частью Республики Сербской, а тем самым с Сербией. И хотя все это было сделано со многими упоминавшимися недостатками, здесь еще как-то все было относительно понятно. Однако в восточной части Республики Сербской, и прежде всего вокруг Сараево, велись очень странные политические игры, стоившие жизни тысячам людей. Сам ход войны в Боснии и Герцеговине не многим переменился с уходом ЮНА из Боснии и Герцеговины,и с официальным переходом власти к местному сербскому руководству. На Скупштине Республики Сербской 12 мая Радован Караджич стал президентом независимой РС, и Биляна Плавшич - вице-президентом.Было тогда же принято решение о создании ВРС, что и произошло 19 мая 1992 года.В сущности, это значило лишь создание Главного штаба ВРС, дислоцированного в Хан-Пиеске на Романии, который объединил все сербские вооруженные силы, кроме милиции, используя все еще сохранившиеся структуры командования и обеспечения ЮНА. Он объединил в большей степени и регулярные соединения ЮНА - Баня-Лучкого, Билечского (Герцеговина), Сараевского и военно-воздушного корпусов ЮНА практически полностью, а также многие части и подразделения Тузланского,Бихачского и Книнского корпусов дислоцированные на территории Боснии и Герцеговины. Большую роль в создании ВРС сыграли "партизанские" части ЮНА (бригады и дивизии) которые, будучи резервными, становились базой создания сербских легких и пехотных бригад. Использовались, в этом структуры ТО, бывшие вместе с МВД основой в начале войны для создания местных сил самообороны, а так же добровольческие отряды, хотя это многие в сербском военно-политическом верху РС признавать потом не хотели. Во главе ВРС встал бывший зам командующего Книнским корпусом ЮНА генерал Ратко Младич,а начальником штаба был назначен генерал Манойло Милованович. Было так же создано министерство обороны во главе с генералом Суботичем, но оно в вопросах командования войсками никакого практически влияния не имело из-за больших изначальных разногласии между военным и политическим руководствами РС, которые будут описаны в дальнейшем тексте. Гораздо большую роль в военных вопросах играло МВД, имевшее и собственную службу безопасности, всю ту же ДБ, и специальную милицию. Однако, сыграв большую роль в начале войны милиция, точнее ее сербская часть, со становлением ВРС ушла на второй план, ибо не могла ни числом, ни техникой сравниться с ней.Ее наибоеспособная часть - специальная милиция обладала лишь десятью отрядами ранга усиленной роты-батальона, находящиеся в подчинение девяти ЦСБ (центар службэ бэзбедности- региональное управление безопасности),а один находился в подчинении командования специальной милиции(бригады)а так же еще рядом меньших отрядов схожего типа подчиненных СУПам не могли особо переменить общее положение. Так что исход войны зависел именно от ВРС.Если учесть, что именно в Боснии и Герцеговине находилась главное поле приложения усилий "международного сообщества" в бывшей Югославии, то уже на основания этого можно понять что именно здесь и решался исход всей югославской войны. Это выводило ВРС, бывшую, главным образом, пехотной армией образца 50-60 годов, на положение мировой силы, решавшей мировые задачи. Но тут следует сделать оговорку о том,что хотя ВРС и могла решить иные мировые задачи, она их решала далеко не на мировом уровне.

Без сомнения, одна из главных причин здесь - полностью ошибочная стратегия. Не надо было быть большим стратегом и тратить много времени на размышления, дабы определить ключ к сербской победе. Исходя из существовавших возможностей, с учетом всех уже упоминавшихся проблем можно было прийти лишь к одному выводу. В подобных гражданских войнах ключ к победе всегда находился в политических центрах, дававших тем, кто ими владел столь недостающий в таких войнах, хотя бы, относительный государственный суверенитет. Для Республики Сербской и Республики Сербской Краины захватить такой центр в Хорватии было при существовавших условиях тяжело, да и сама Хорватия была довольно децентрализована. Помимо ее военно-политических центров в Славонии, в Загребе и в Риеке, представлявших все же одно целое, существовала вторая часть Хорватии, в Далмации с центрами в Задаре, Дубровнике, а главное в Сплите, что совместно с довольно компактной главной хорватской территорией в Боснии и Герцеговине (Западная Герцеговина и Средняя Босния) давало достаточно глубокий и обширный простор для самостоятельных действий здесь хорватских вооруженных сил.

В тоже время мусульманская власть находилась в совершенно ином положении, ибо держалась, главным образом, за счет Сараево, а без Сараево СДА и ее вождь Изетбегович не могли бы приобрести должного авторитета ни в Боснии и Герцеговине, ни во всем мире. В других областях под мусульманской властью, особенно в Тузле и в Западной Боснии, местные вожди не были особо воодушевлены авторитетом сараевской власти, в которой было полно сомнительных среднему югославскому гражданину тюремных диссидентов и мало любимых в Боснии "санжакли". Мусульманская власть в Сараево держалась в основном за счет "международного сообщества" и западной тайной дипломатии, могущей добиться на сербской стороне больших успехов с малыми силами. Это-то и служило главной причиной столь катастрофичной сербской стратегии, в которой Сараево было оставлено с начала и до конца войны мусульманам. При том, как уже упоминалось мною, для победы в Сараево не нужен был штурм всего города, а лишь его пересечение в самом его узком месте, то есть на направлении от сербской Гырбовицы до поселка Пофаличи и дальше через Жуч на сербскую Вогощу. Это требовало, максимум, четырех-пяти километрового марша через населенные в большей части сербами поселки,застроенные одно-двухэтажными зданиями и горно-лесную местность. Для этого требовалось максимум пара бригад и можно было победить ценой малой крови не только сербской, но и мусульманской, ибо местность здесь была малозаселенной, как из-за гор и лесов, так и из-за довольно редкой застройки промышленных и административных объектов. После этого можно было вести переговоры и спасать сараевских сербов не тратя столько времени и денег на описание их страданий, и обеспечить создание в мусульманской среде власти умеренных политиков, смогших бы силами собственных органов внутренних дел, естественно довольно "почищенных", навести порядок в своем народе.

Не нужны были бы здесь ни лагеря и артобстрелы, ни международные миротворцы. Хорватская власть как в Хорватии, так и в Херцог-Босне пошла бы на "мировую" с местными сербами, осуществив уже существовавший план деления Боснии и Герцеговины между сербами и хорватами, а мусульмане так и остались бы меньшинством в этих государствах. Конечно, международное сообщество не позволило тогда бы прямого деления Боснии и Герцеговины между Сербией и Хорватией.Однако была уже провозглашена в мае 1992 года Республика Сербская, а в июле 1992 года Хорватская Республика Херцог-Босна.Вождь последней Мате Бобан испытывал, как и многие местные хорваты, антипатию к мусульманам, особенно к санжакским и подринским, а о моджахединах и говорить не приходится. Эти две республики могли, в крайнем случае, пойти на перемирие, дав мусульманам внутреннюю автономию, и на этом история с плацдармом моджахединов на Балканах была бы закончена. И это был более чем реальный план и для него ВРС даже в своем начальном полухаотичном состоянии не требовалось привлекать силы со стороны, а обойтись лишь созданным тогда Сараевско-Романийским корпусом, получившим немало средств из частей и со складов ЮНА. В его составе в ходе войны возникли бригады различной силы: 1-я сараевская моторизованная (Гырбовица-Луковица), 2-я сараевская легкопехотная (Войковичи), З-я сараевская (Вогоща), Илиджанская (Илиджа), Илияшская (Илияш), 1-я Романийская (Пале), 2-я Романийская (Соколац), Кошевская (Вучья Лука) (позднее распущенная), Игманская (Хаджичи) пехотные бригады, и хотя название, подчинения и дислокация иных подразделений (рот и батальонов) менялась, но в общем, подобный состав оставался неизменным до конца войны. Конечно в СРК было меньше бронетанковой техники, чем в 1-ом Краинском корпусе, да и была она куда менее современной.Танки,и то главным образом Т-55 в наибольшей мере присутствовали в 1-ой Сараевской бригаде, в ее танковом и механизированном батальонах.В других бригадах боевой бронетехники было где-то по десятку танков а то и меньше. Весь СРК, таким образом, был пехотным корпусом, а так как в пехотных батальонах БМП и БТР почти не имелось (один-два не в счет), а обычных грузовиков не хватало на одновременную переброску и одной роты, то его маневренность не особо превосходила маневренность таких же пехотных корпусов из 2-ой мировой войны.

Вместе с тем СРК и не была нужна в данном случае маневренность, ибо его главная цель - Сараево могла при любом плане браться пехотой. Количество защитников неприятельского Сараево всю войну вращалось вокруг цифры в три-четыре десятка тысяч человек,что конечно превосходило числом сербские силы, занявшие тоже ведь оборону, защищая собственное сербское Сараево. По внешнему обручу Сараевского фронта подступы к Вогощи, Илияшу и Илиджи подвергались ударам неприятельских сил из направлений Олово, Високо и Брезы, где были позиции 2-го и 3-го армейских корпусов новоформированной армии Боснии и Герцеговины, и они, конечно, тоже на этот участок выделяли немало сил и средств. Помимо этого, достаточно сильная десятитысячная неприятельская группировка (8 оперативная группа или дивизия) была собрана и вокруг Горажде, хотя ее главные силы были сосредоточены на направлениях Вишеграда, Чайниче, Фочи и Рогатицы. Однако были они и на направлении Сербского Сараево (район фронта от реки Прача, вдоль горного хребта Яхорина до подступов к поселку Тырново), и ВРС должна была тут с самого начала держать силы равные двум-трем батальонам. Но нельзя все здесь сводить к числу людей в списке, тем более что для обеих сторон подобные списочные составы были не особо точны. Все это было весьма условно не только из-за хаоса, присутствовавшего у всех сторон, но и из-за большого неравенства в вооружении. Так, в начале войны во многих мусульманских бригадах имелось не больше десятка ручных гранатометов и несколько 60-миллиметровых минометов, что было нормой для обычной пехотной роты отарой ЮНА, да и большей части пехотных рот ВРС, а о бронетехники можно и не вспоминать касаясь большинства мусульманских бригад. В конце концов, можно привести данные Главного штаба ВРС о состоянии в 1994-95 гг. в 1-ом армейском корпусе Армии Боснии и Герцеговины, оборонявшем Сараево. Я не случайно взял именно эти данные, ибо они, во-первых, наидостоверны в силу куда лучше организованного учета в мусульманской армии, без "помощи" источников из которого сербскому командованию невозможно было бы получить какие-либо данные от своей разведки, во-вторых, этот период относился на время перехода инициативы к противнику и тогда тем более не в интересах сербского командования было занижать силу неприятеля, находившегося с начала 1994 года к тому же в зоне под официальной защитой ООН (и сербская пропаганда постоянно выступала с обвинениями против сил ООН) ; и, наконец, в-третьих, мусульманский военно-политический верх получил с августа 1992 года большое количество вооружения из-за границы, прежде всего из стран исламского мира и было развернуто производство вооружения на месте, в том числе в Сараево, значительно усилив вооружением этот корпус по сравнению с 1992 годом.

Тем не менее, цифры, приведенные тогда сербским командованием не впечатляют. Так, Первый АК состоял из семи -бригад (101, 102, 109, 111, 155, 115, 142) и пяти отдельных батальонов по одному источнику (данные из сообщения пресслужбы Главного штаба из 1995 года) или девяти бригад моторизованных (1, 2, 102, 101, 5, 15 и 105) и горных (1-я и 2-я) согласно другому источнику (штабная карта Сараевско-Романийского корпуса ВРС июля 1994 года). Это возможно, одинаково верные данные, учитывая несколько проведенных реорганизаций мусульманской армии. Эти силы по первому источнику имели 25 тысяч человек и следующее количество вооружения: 108 станковых пулеметов калибра 12, 7 и 14, 5 миллиметров; зенитных автоматических пушек и ЗСУ калибра 20 миллиметров - 48 штук, калибра 30 миллиметров - 16 штук, калибра 37 миллиметров - 14 штук, калибра 40 миллиметров - 18 штук; минометов калибра 60 миллиметров - 80 штук, калибра 81/82 миллиметра - 51 штука, калибра 120 миллиметров - 38 штук; гаубиц калибра 122 миллиметра - 8 штук и калибра 105 миллиметров - 18 штук; противотанковых пушек калибра 76 миллиметров-14 штук; горных пушек калибра 76 миллиметров -12 штук, а так же 3 танка и 11 бронетранспортеров, сотня легких переносных ЗРК (что весьма маловероятно), а так же несколько десятков ПТРК. Тем не менее, по моему мнению, даже эти не особо точные цифры и возможно даже завышенные являются достаточными разве что для хорошей пехотной бригады и уж никак не могло быть достаточно для эффективной упорной обороны большого города. Так же, по тем данным, вокруг Сараево находилось 13 мусульманских и 3 хорватских бригады (хотя, по большому счету, единственным хорватским анклавом здесь был Киселяк соседний сербской Илидже и из него в этот анклав до середины 1995 года шла регулярная автобусная линия, которой пользовались мелкие "бизнесмены" из Республики Сербской, тогда как крупные использовали грузовики). Но, допустим, что цифра в 35 тысяч человек по внешнему обручу, в принципе, вполне реальная для более чем двухсоттысячной армии Боснии и Герцеговины. Вооружена эта группировка была посерьезнее: автоматических зенитных установок калибра 20 миллиметров -150 штук, калибра 30 миллиметров - 18 штук, калибра 37 миллиметров - 16 штук, калибра 40 миллиметров - 28 штук; минометов калибра 60 миллиметров-140 штук, калибра 81/82 миллиметра - 120 штук, калибра 120 миллиметров -90 штук; гаубиц калибра 122 миллиметра - 28 штук и калибра 152 миллиметра - 14 штук, как и 12 РСЗО, двадцать бронетранспортеров и 30 танков. Однако и эти цифры соответствуют вооружению трем-четырем пехотным бригадам сербских вооруженных сил.Таким образом, сербские силы только на Сараевском фронте имели преимущество в вооружении до конца войны, что можно было увеличить еще в два-три раза переброской сербских сил с других фронтов, тогда как противник в само Сараево большее количество сил перебросить не мог, да и не располагал ими.

Тяжело конечно реально оценить действительное соотношение сил сторон, однако очевидно, что летом 1992 года всякое сравнение было бессмысленно, ибо мусульманские вооруженные силы нельзя было назвать тогда армией.Это было типичным партизанским движением, в данном случае "Патриотской лиги" с десятками военных вождей и с десятками тысяч мало обученных и плохо вооруженных даже стрелковым оружием бойцов, многие из которых шли на позиции с карабинами или охотничьими ружьями, имея десяток-другой патронов, а нередко вообще не имея собственного оружия, меняя его посменно.

ВРС же тогда получила полнокровную структуру ЮНА в Боснии и Герцеговине, и просто было удивительно, как вообще мусульманские вооруженные силы, особенно во столь изолированных анклавах, как Сараево, Горажде, Сребреница, Жепа, Западная Босния (Бихач, Цазин, Велика Кладуша, Бужим) смогли удержать собственные позиции в 1992 году. Ведь вокруг того же Сараево местное сербское руководство с полной поддержкой из Сербии, так же, как по всей большей части Боснии и Герцеговины готовилось к войне и заблаговременно перебрасывала запасы оружия и снаряжения своим сторонникам в надежные сербские села и пригороды.Совместно с командованием ЮНА сербское руководство в Сараевском регионе организовала целые колонны грузовиков, вывозящие большие запасы оружия, боеприпасов и снаряжения из оставляемых ЮНА казарм в Габеле, Мостаре, Киселяке, Високо. В район Пале вышли артиллерийский полк из Киселяка и смешанный противотанковый полк из Високо, и они были размещены у сел Хреша, Мырковичи, Бория. Командовали обеими этими полками местные сербские уроженцы, подполковник Йован Бартула и подполковник Драгайло Тошич. Они вместе со многими своими офицерами, просто поменяли кокарды, перейдя в ВРС, поэтому на недостаток обучения кадров жаловаться не приходилось. К тому же в Пале еще до войны в составе ЮНА был создан инженерный полк, чьи средства были обильно увеличены после захвата сербскими силами казармы ЮНА в Реновице. В автоматическом оружии сербские силы вообще не испытывали нужды.Из одной только казармы ЮНА Фалетичи (район Кошево в Сараево) было вывезено около семи тысяч стволов стрелкового оружия.Впрочем немало этих стволов, особенно пистолетов, было просто-напросто разграблено, у местных сербов оружия было более, чем достаточно, и еще больше оружия они взяли из казарм в Луковице и Райловце, откуда его им и не надо было вывозить, ибо оно осталось на сербской территории. Правда, бронетанковая техника была разбросана по пехотным частям и подразделениям, а в Сараевско-Романийском корпусе ее было не так уж много, да и в основном старых типов.Новые образцы были вывезены ЮНА в Югославию), хотя, опять-таки танки Т-55 и ЗСУ "Праги", составлявшие главную часть бронетехники, сербских сил здесь были еще достаточно современны для этой войны. Вполне было возможно перебросить более современную бронетанковую технику из Босанской Краины, откуда ЮНА не смогла вывезти наисовременное вооружение. Местность вокруг Сараево, да и в соседних областях Романии, Герцеговины, Загорья (Калиновик) и Подринья была горная и танки здесь использовались скорее, как самоходные орудия, действуя из-за боевых порядков пехоты, как правило по две-три машины при поддержке БМП и ЗСУ. Наконец, противник имел большой недостаток противотанковых средств и в начале войны полагался преимущественно на минновзрывные средства и на ручные гранатометы, что не могло сыграть большую роль в подобной горно-лесной местности, тем более при столь сильной огневой поддержке сербской артиллерии своих танков.

Однако вопрос бронетанковой техники был делом второстепенным, и в этой войне, о крайней мере в Сараево, танки не многое решали. Это произошло не только из-за того, что боевые действия велись в горно-лесной и городской местностях, ибо, в конце концов, подобные условия требовали не отказа от использования танков, а приспособления их действий к данным условиям. Главной проблемой было то, что стратегически сербская оборона не вела наступательные действия, что привело к "странной войне" между столь различными по силе противниками. Все это дополнялось у всех сторон характерной "балканской" анархичностью, в таких условиях вырывавшейся наружу. Не стоит исследовать причины подобной анархичности у мусульман, чья армия далеко не блистала военным искусством и чей командующий Сефер Халилович из-за больших потерь и плохой организации в 1993 году был сменен. Беря во внимание сербскую сторону, ясно можно увидеть, как с ходом этой "странной войны" падал ее боевой дух, бывший в начале довольно высоким в части народа, которая пошла добровольно на войну под национальными лозунгами.Сербы в начале войны имели очень большое преимущество в вооружении, в подготовленных специалистах и в самой организованности, полученных либо от ЮНА, либо через Сербии.Но эти преимущества над противником не были вообще использованы. Я здесь не касаюсь боевых действий против хорватской стороны, хотя и тут хватало "странностей", о которых речь пойдет ниже. Суть в какой-то всеобщей вялости и не заинтересованности в общем деле, прерываемые лишь отдельными операциями (акциями), где часто бои достигали большого напряжения и, соответственно, проявлялись какие-то силы. Однако эти акции временно ограничивались, сводясь часто на операции взводных-ротных составов, пусть и проводимых штабами как операции бригад и корпусов, которые не могли соответственно самостоятельно достичь результатов, значительно бы повлиявших на ход войны. Тем самым, все сводилось на позиционную войну, а она в 1992 году, да и в 1993 году на некоторых участках сводилась к "обороне" из изолированных "бункеров"(блиндажей),расстояние между которыми достигало, порою, тысячи метров. Тому примеров было предостаточно на всех фронтах ВРС, в том числе и на Сараевском.В РСК, где во многих частях оружие хранилось по складам под контролем миротворцев позиции были понятием весьма условном.

Нужно сказать, что большой разницы в бойцах не было, а если и было, я все равно не хотел бы влезать во всю эту бестолковую полемику о боевых качествах сербов из тех или иных мест, которая велась всю войну, и которая ведется ныне нередко людьми вообще не воевавшими. Дело даже не в способности командиров или в желаниях политиков, а в общем смысле той войны.Интересен тут пример Гырбовицы, вклиненной в самый центр всего неприятельского Сараево. Не надо рассуждать о тех или иных операциях, ибо Гырбовица была тем плацдармом, с которого сербские силы в течение всей войны могли нанести удар в голову неприятеля и тем самым разгромить его. Отношение к Гырбовице показывало общее отношение к войне. Для меня одинаково бессмысленны планы о "давлении" Сараево блокадой и обстрелами или об открытии какого-то коридора в сербских позициях между Високо и Олово для выхода мусульман из Сараево под давлением сербских войск. Бессмысленность плана "давления" очевидна, ибо сам политический верх Республики Сербской с одобрения из Белграда согласился на ввод в Сараево миротворческих сил ООН, и при этом летом 1992 года передал под их контроль сараевский аэродром, ранее бывший под сербским контролем. Тем самым. разорвав сербские позиции, сербский политический верх обеспечил мусульманским силам коридор сначала через аэродром, а затем и под ним,дав им возможность использовать созданные ими, в том числе с использованием сил заключенных сербов, подземные туннели. Эти туннели выходили у сараевского поселка Храсница, контролировавшегося мусульманскими силами, а затем путь шел через горный массив Игман на главную мусульманскую территорию. Тем самым был обеспечен подвоз оружия и боеприпасов в Сараево, а одновременно силы Первого армейского корпуса могли свободно перебрасываться на внешний обруч Сараевского Фронта, возвращаясь назад на отдых.Это было особо характерно во время перемирия в зоне Сараево с февраля 1994 года по май 1995 года, подписанного под давлением ООН но и угроз бомбежками авиации НАТО. О том, кого будут защищать миротворческие войска было ясно еще по опыту Вуковара, но по большому счету, они не могли бы воспрепятствовать сербам, ни взять Храсницу, ни взять мусульманскую часть олимпийского микрорайона Добрыня - исходных станций этих туннелей. Рассчитывать же на то, что не частые артиллерийские обстрелы, политические дискуссии и пропагандистские заявления перед телекамерами заставят мусульманское руководство сдаться было абсурдом, ибо смерти своих граждан лишь облегчали тому власть над ними. А так как Сараево было полно журналистами - этих современных стервятников войны - то подобные обстрелы стали для тех "золотой жилой", а для западной политики - хорошим козырем в борьбе о сербами, точнее в "ломании" последних.

Но вызывает удивление и план открытия вышеупомянутого коридора,что означало сдачу Илияша и Вогощи, а тем самым бегство десятков тысяч сербов из своих домов, при чем многие из них оказались бы окруженными в районе Илиджи. Если же учесть, что в 1994 году темпы наступлений сербских сил стали мериться сотнями, а то и десятками метров в неделю, то нетрудно предположить сколько времени и жертв было бы потрачено на закрытие этого коридора, если вообще это было бы возможно, так как именно здесь в июне 1995 года мусульманские силы пытались прорвать фронт окружения и дойти до Сараево.

К тому же было неясно, для чего военному командованию, постоянно твердившему о своей приверженности Югославии, надо было обеспечивать массовое бегство мусульман, тоже ведь югославов, из Сараево, что было бы катастрофой для, и без того очерненного Западом, сербского народа. В любой войне надо было придерживаться каких-то правил поведения, пусть и навязанных силою.Вышеописанные планы не то что не придерживались этих правил, но вообще были неосуществимы на практике, и мне думается, что вряд ли они рассматривались властью всерьез, хотя, возможно, я переоцениваю власть, в недрах которой потом возникало немало еще более "чудных" идей на которых стоит останавливаться, разве что при писаниях фантастических романов.

Не знаю, какова причина подобной игры в солдатиков, но человеку, воевавшему в Сараево, не надо было большого ума и военного таланта, дабы составить план взятия Сараево. Достаточно было перейти с Гырбовицы Миляцку несколькими батальонами, а возможно и ротами, дабы дойти до Хума-горы с безлесным и практически пустым склоном, главенствующей над сараевской котловиной.Тем самым Сараево было бы перерезано, а наступавшие войска имели бы огневую поддержку прямой наводкой с района Враца, нависавшего над Гырбовицей, особенно с территории австрийского форта, ставшего югославским музеем революции, откуда все Сараево было видно как на ладони. Пара десятков танков и столько же ПТ средств остановила бы любую контратаку противника, а пройти "лысым" склоном Хума ему было бы нельзя ни днем, ни ночью. После этого сербское наступление могло продолжиться через Пофаличи.Последнее вряд ли противник мог упорно оборонять из-за открытости этого поселка с домами частной застройки огню прямой наводкой с Враца, а оттуда оставалось два-три километра, как я уже упоминал, лесистого пространства до селения Жуч.Жуч находился между сербскими Вогощей и Райловацем, и лишь в декабре 1992 г. был взят мусульманами.

Все это настолько элементарно, что не требует никаких доказательств. Правда могут быть поставлены возражения о том, что мол политика этого не позволяла, но, опять-таки, следует задаться вопросом - чья политика? Если цель всей этой войны была защита сербских интересов, то вряд ли такая пассивность служила защите десяткам тысячам погибших сербов, в Боснии и Герцеговине в 1992-95 гг. часть из которых была гражданскими лицами.

Такое наступление вряд ли бы вызвало иностранную агрессию, которая в 1992-93 годах еще не имела основ в западной политике, но именно эти основы были ей даны в сербских артударах по Сараево, или же во взятии Сребреницы и Жепы в 1995 году. Разумеется Запад вряд ли оставил бы сербов в покое, но все же давление бы ослабло из-за возросшей силы сербов в случае более успешной войны.Что касается политического давления, то оно шло ведь на ведущих политиков и им следовало тоже бороться, при необходимости идя на личные жертвы как и бойцам на фронте ради общей победы. Блокада не сломила бы сербов в Республике Сербской.Продуктов питания в ней производилось достаточно и в ходе войны, ибо советской коллективизации сербы не знали. Югославия все равно вынуждена была бы поддерживать Республику Сербскую, тем более, что ей Запад санкций не снял и после конца войны, пока не установил свой полный контроль над ней. Впрочем, все это осталось в области планов, а на деле сербские верхи, что в РС и РСК, что в Югославии даже не определили цели войны, кроме как в выжидании неизвестно чего, пока Запад что-то поймет или чего-то испугается.

Стоит привести отрывок из интервью генерала Манойло Миловановича в газете "Независне Новине" (из Баня-Луки) от 27 мая 1997 года. Этот генерал, которого во время войны называли одним из способных сербских генералов, сказал тогда следующее:" Сербский воин такой же, как и другой воин в мире. Воину, чья армия побеждает, растет дух. Это в военной психологии называется дух победителя. Что бывает при поражении - известно. Я не хочу создавать мифы. Между тем, преимущество сербского воина над другими в том, что сербы всегда обороняются. Серб никогда не был захватчиком, такого примера нет в истории. Если сербская армия наступала, то в рамках обороны. Ответственно заявляю, как начальник бывшего (в войне) Главного штаба: никогда мы первые не нападали на мусульман. Я командовал всеми операциями, за исключением Герцеговины, но и там генерал Грубач действовал по моим инструкциям. Все они, в главном, вели оборонительные операции и мы их никогда не начинали первыми. Ни физически, ни стратегически, ни оперативно у нас не было в этом необходимости. Перед войной сербы имели 66% земли. В ходе войны, где-то в конце 1994-начале 1995 года мы контролировали, исправляя линию Фронта, 72% территории и поэтому мы не имели нужды захватывать, как приписывают нам, наши неприятели и "международное сообщество". Территория у нас была неблагоприятного геостратегического облика. Лишь Чили имело более неблагоприятный геостратегический облик в мире. Сейчас Республика Сербская превзошла Чили. Глубина Республики Сербской от Нового до Требиня около 760 километров, а ширина от 6 до 123 километров. Наибольшая граница для столь малого населения, как в Республике Сербской. Это нежизнеспособно. Я не хочу говорить о наших концепциях, о том, как мы собираемся это преодолеть. Между тем, те идеи, которые мы имеем, гарантируют оборону Республики Сербской".

Тут, как говориться, не убавить, не прибавить, ибо смешалось ненужность завоевания, и не жизнестойкость государства, и наличие неведомых и спасительных концепций, и, наконец, воистину странные заявления о том, что сербы не нападали первыми. Вступив в войну, армия должна обеспечить жизнестойкость государства. Тут не просто бессмысленно, но и опасно не нападать первыми. Дело ведь здесь не в одном Миловановиче, а в том, что его суждения типичны для сербского военного верха, кстати, рассуждавшего в общем реальнее и взвешаннее, чем политики, тем более, что именно последние давали приказы генералам если не из Пале, то из Белграда.

Все это, возможно, звучало вполне разумно для тех, кто, живя в безопасности вдали от фронта, а то и самой Республики Сербской, мог позволить себе самоуверенно утверждать о непобедимости сербского оружия.Даже многие из тех, кто был в рядах ВРС могли часто согласиться с теориями о непобедимости сербского воина на своей земле, ибо всю войну сербская сторона имела преимущество в вооружении, а в 1992-93 годах на несколько снарядов малочисленной мусульманской артиллерии, в основном минометов в ответ слались десятки, а то и сотни снарядов и мин сербской артиллерии. Даже в 1995 году мусульманская артиллерия значительно уступала сербской, да и хорватская существенно ее превзойти, по крайней мере в числе стволов, еще не могла. Конечно, это не значит, что сербы не могли бы воевать без такого преимущества, и в конце концов они, даже уступая противнику в силах, не раз громили его, однако тут уже цена победы была потяжелее и слов о непобедимости произносилось куда меньше.

Гырбовица - наихарактерный пример того, как на деле оплачивалась стратегия "странной" югославской войны. Дело здесь не в том, сколько людей погибло в сербской части общины Ново Сараево, в которую и входила Гырбовица. Сколько бы людей не погибло и сколько бы инвалидов не осталось, война не обошла ни одного города, ни одного села Республики Сербской, и цена в 60-80 тысяч погибших, из которых где-то два десятка тысяч военнослужащих (в том числе из МВД) была оплачена всем народом Республики Сербской. В этих цифрах не учитываются потери, понесенные в Боснии и Герцеговине армией и милицией что Республики Сербской Краины, что Сербии, что Черногории.Так, допустим, территория сербской сараевской общины Илияш, чаще нежели территория общины Ново Сараево становилась местом неприятельских нападений, ибо по ней проходил внешний обруч сараевского фронта, на который миротворческая деятельность сил ООН распространялась в куда меньший мере, чем на само Сараево. Горный массив Чемерно, по которому проходила оборона этой общины, а вместе с тем и общины Вогоща, в 1994-95 годах стал местом проведения постоянных операций противоборствующих сторон, бывших хоть и тактического характера, но одними из наиожесточенных во всей югославской войне, требовавшими посылки войск из всей ВРС.

Естественно сербы Илияша, в несколько меньшей мере играли роль в боевых действиях, в которых участвовали десятки частей ВРС, но и этого было достаточно для этой двадцати пятитысячной общины, притом, что в число ее населения входили и многочисленные сербские беженцы, главным образом, из общины Високо, Бреза и Вареш. Девятьсот мертвых и три тысячи раненных - было весьма высокой ценой войны для Илияша. Что касается Гырбовицы, то из двух десятков тысяч населения общины Ново Сараево на Гырбовице жила может четверть, а в 1993 году здесь не было и пятой доли от всего населения, но именно здесь или же отсюда погибло если не большинство, то где-то половина от 450-500 погибших общины Ново Сараево.

Дело здесь не в заслугах сербов с Гырбовицы, ибо существовавшая анархия в Республике Сербской на Гырбовице нередко переходила в настоящий "Дикий Запад". Тут были обычны не только междоусобные перестрелки, но и периодические случаи открытого неповиновения власти со штурмами местного управления внутренних дел или выведением танков против власти. К тому же Гырбовица была городским районом с городской культурой, что вызывало немалое противостояние с сельским Пале, усугублявшееся делениями в политике, ибо Гырбовица была оплотом оппозиционной радикальной партии, а Пале - СДСа и всей власти Республики Сербской. Отношения между этими партиями на низовом уровне были куда хуже, чем на высшем. Но, впрочем, еще хуже отношения были у местных сербских бойцов с собственным командованием, особенно корпусным и бригадным, видевшим в Гырбовице скорее источник лишних хлопот, чем плацдарм для наступления. Вот это-то все и показательно, ибо то, что Гырбовица стала для сербской власти отписанным местом, говорит о том, насколько она хотела взятия Сараево. Саму небольшую Гырбовицу, представлявшую вместе с районами частной застройки. Еврейского гробля и Враца где-то 1, 5х1 километр обороняло два пехотных батальона 1-ой Сараевской бригады численностью по 500-600 человек списочного состава.Однако в наступательных действиях (акциях) бригады с Гырбовицы выделялось, как правило, несколько десятков человек, за исключением нескольких больших операций за всю войну, и то из состава, как правило, двух-трех сотен местных вояк. Командование здесь играло куда меньшую роль, чем на других фронтах и сводилось очень часто к использованию достижений небольших (до десятка человек) групп, действовавших скорее самостоятельно, нежели планово. Конечно, оборона позиций велась более организованно, но и это было делом относительным, ибо была лишь одна линия обороны, да и та весьма рваная с промежутками, порою по сотни метров между "бункерами", устроенными в домах и зданиях. Однако противник не был настолько хорошо организован и силен не имея ни построения по эшелонам, ни маневра силами, ни элементарной дисциплины. К тому же противник был плохо вооружен, и в начале войны были часты случаи, когда некоторые его бойцы шли в "акции" без автоматов, в надежде либо на трофейный автомат, либо на автомат или карабин какого-нибудь своего товарища, а естественно и в надежде на свитки, полученные от своих мулл. Впрочем и сербам было нелегко, ибо городская местность уменьшает преимущество бронетанковой техники и артиллерии, а в людях сербы здесь значительно уступали противнику.

Сербские силы в Сараево вели тактические действия, не могшие решить вопрос взятия города, да и как было видно с ходом войны, определенные силы наверху власти этого и не хотели.Первоначальный успех сербских сил Илиджи вазявших городские кварталы Неджаричи в июне 1992 не был развито.Сербские силы,в том числе отряды "красных беретов" ДБ Сербии показали склоность к пасивности а и ко грабежам и так и не смогли взять всю Добрыню в ходе своего летнего наступления.Сербские успехи по взятию селений Ахатовичи и Доглоди в силу этого коренным образом обстановку на фронте не переменили.

В конце концов, уже то что сами мусульманские силы, вопреки своей заведомой слабости, стали нападать на сербские позиции, что, в общем-то, было абсурдом.

Первое большое нападение последовало в начале июня, когда неприятель перешел в наступление по всему внутреннему обручу сараевского фронта, естественно, нанеся главный удар через Требевич и Златиште, дабы, деблокировав Сараево, установить связь со своими силами в Горажде и тем самым практически захватить сербские общины Пале и Ново Сараево, ибо первая была политическим центром Республики Сербской, а вторая - сербским клином в сердцевине мусульманского политического центра. Командование противника располагало лишь большим количеством плохо вооруженной пехоты, превосходя в этом сербов, но бронетанковой техники почти не имело, кроме нескольких танков и бронетранспортеров во всем Сараево, да и орудий и минометов оно имело незначительное количество, к которым к тому же, не хватало боеприпасов. В то же время, учитывая горный характер местности, покрытой довольно густыми лесами при отсутствии в то время не только сплошных, но и вообще любых линий фронта, шансы на победу у противника были неплохие. Он вполне мог незаметно не только подойти к плохо оборудованным и мало защищенным сербским постам. но и пройти между ними. Однако мусульманская тактика оказалась весьма низкого уровня, обремененная дилетантством, позерством и фанатизмом, что привело к большим потерям, но низким результатам. В общем-то, это характерная черта мусульманских армий в подобных войнах, особенно в их начальных этапах, и если их противник бывает опытен, он легко навязывает им свои условия боя на выгодных позициях, широко используя охваты и обходы, а так же артиллерийско-ракетный огонь по их скоплениям. Сербские силы хотя и были плохо организованы, имели все же то преимущество что действовать в соответствии с боевой обстановкой, а не "видениями" в далеких столичных штабах.

В том июньском нападении мусульманские силы потеряли сотни убитыми.Правда, в мусульманском командовании были толковые командиры, чему свидетельство их попытки на отдельных участках фронта сначала действовать разведывательно-диверсионными группами из более подготовленных бойцов, и лишь затем вводить в бой пехоту. Это принесло противнику начальные успехи, особенно на Требевиче, где они прорвали сербскую оборону, но сделали свою традиционную ошибку, задержавшись на захваченных позициях, не успевая ввести в бой мало дисциплинированную и плохоподготовленную основную пехотную массу. Все закончилось, как только сербы стабилизировали оборону, а сербская артиллерия накрыла нападавших. Правда противнику удалось на том же Требевиче убить 12 сербских бойцов, в том числе двух командиров рот. Были сербские жертвы и на других участках фронта, но, в основном, в несколько человек. да и все это было скорее заслугой первых ударных отрядов противника, тогда как большая часть его сил к упорным боям оказалась неспособной.

Точно такой же сценарий повторился в октябре 1992 года под Прачей, где мусульманские силы, напав из направления Горажде, смогли захватить сербские позиции на Прешпице, убив 12 сербских бойцов (один пропал без вести), но затем под Мастиловой стеной они были разбиты, потеряв десятки убитых и раненых.

Столь же характерно было неприятельское наступление на Никольдан 19 декабря 1992 года. Тогда муслиманские войска, во многом благодаря заслуге своего покойного командира Сафета Зайко смогли достигнуть одного из своих наибольших успехов здесь - захватить поселок Жуч.Впрочем стоит заметить что в этом были заслуги и местной сербской власти, вытеснившей отсюда в октябре четнического воеводу из Сербии Йово Остоича с его людьми, а и местных сербов частично оставивших позиции ради совместных попоек и домашних дел,а частично бежавших с позиций с первыми выстрелами. Однако на другой стороне их постиг неуспех когда бывший портпарол 2-ой Военной области ЮНА полковник Вехбия Карич послал с Игмана диверсионную группу в сотню человек в тыл сербских войск, дабы, охватив с тыла Луковицу, выйти на Требевич и обеспечить выдвижение еще полтысячи бойцов, собранных на Игмане, чем обеспечивался бы успех наступления из внутреннего обруча Сараево. Отряд диверсантов оказался не слишком подготовленным, ибо, успешно войдя в сербский тыл, его бойцы зачем-то напали на сербское село Касиндолска Река и дым от подожженных ими домов вызвал большие сербские силы, которые смогли разбить группу, оставившую несколько десятков трупов. хотя и сами сербы понесли потери около десятка мертвыми.

Все это было характерно для всего сараевского фронта и одно здесь было общее - сербы лишь оборонялись, не увеличивая свои успехи в обороне контрнаступлением, что вело к новым жертвам и проигрышам.

Большое сербское поражение произошло в августе 1992 года в поселке Тырново, который тогда так же, как и село Киево и перевал Рогой (дорога Луковица - Фоча) были захвачены мусульманскими силами, что привело к пересечению связи между Сараевско-Романийским и Герцеговским корпусами. Последний тогда удерживал оборону вокруг Фочи и Калиновика, но эти города, вместе со всей Герцеговиной, оказались отрезанными от остальной части Республики Сербской мусульманским анклавом Горажде, получившего в Тырново хорошее связное звено с остальной мусульманской территорией. Из Горажде через горный массив Яхорина (1910 м) на Тырново мусульманской инженерной службой была проложена дорога, по так называемому "Аллахову пути", практически действовавшего и до взятия Трново противником. . Через Тырново через горные массивы Трескавица (2086 м), Белашница (2067 м), Игман (1504 м), большей частью контролируемых мусульманскими силами, можно было беспрепятственно добраться не только до мусульманских городов Тарчина, Ябланицы и Коницы, но и до самого Сараево. Противнику надо было покончить лишь с сербским выступом между Сараево, Тырново и Горажде, который и удерживали сербские силы 1-ой и 2-ой Сараевских бригад.Потом, после нападения на эту сербскую область (Луковица, Добрыня, Касиндол, Войковичи, Миливичи, Тилава, Петровичи, Твырдимич), находившуюся в своеобразной котловине, образуемой Игманом, Яхориной, Требевичем, а так же внешней стороной гор Моймило и Дебело Брдо (600-700 м). образующих своей другой стороной Сараевскую котловину, противник мог установить, как минимум, надежную линию фронта по Требевичу, труднодоступному для бронетехники. Тем самым под удар было бы уже поставлено Пале, а с ним и вся сербская область Романии. Сербские войска вместе с гражданским населением стали бы бежать из вышеупомянутого сербского выступа, тем более что дорога Луковица - Пале шла от района Златиште (у Дебелого Брло), лишь летом взятого сербами, до подъема на Требевич два-три километра всего в пару сотнях, а то и пару десятков метров от мусульманских позиций и была бы сразу же непроходима из-за неприятельского огня. Грунтовая объездная дорога через сербское село Твырдимич, выходившая на горный курорт Яхорина, ставший одной из главных баз сербских сил, находилась в плохом состояния, а в дождь и зимой часто становилась непроходимой и пара диверсантских групп противника могли здесь поставить засады с использованием минно-взрывных средств и надолго остановить подход сербских сил из Пале и Яхорины. С выходом же противника на Требевич в Пале, переполненном бы тогда беженцами, началась бы паника и была хорошая возможность того, что эта новая сербская столица попала бы в руки противника, а сербскому руководству пришлось бы бежать в горы Романии, но уже не ради "гайдукованья" (партизанщины), как иные местные вожди грозились, целясь скорее в адрес Главного штаба ВРС, чем в адрес противника, а ради того, чтобы из расположения Главного штаба в Хан-Пиеске, находившегося еще в трех десятках километров за Романией, попытаться восстановить распадавшийся фронт, подвергаемый бы в таком случае нападением не только со стороны Сараево и Горажде, но и из Високо, Кладня, Олово, Сребренницы, Жепы, и тем самым, под большим вопросом оказалась бы судьба не только Сараевско - Романийской, но и Подринской областей, практически до Зворника.

Разительным примером является взятие сербской Илиджанской(из Илиджы) бригадой микрорайона Отес в начале декабря 1992 года.Командир этой бригады Зоран Боровина лично повел тогда войска на штурм,что было редкостью на той войне,а при этом он главную роль в операции отвел добровольческим отрядам с которыми сербская военная безопасность упорно боролась,нередко упорнее чем против мусульманских диверсантов.Созданный местными(из Илиджи) сербскими добровольцами отряд "Сербска гарда" величиной с роту под командованием Зорана Капетины был поставлен на острие удара.Помимо них важную роль сыграли отряд местных четников Бранислава Гавриловича-"Бырнета" и отряд добровольцев СНО Драгослава Бокана, а также отряд специальной милиции Илиджы.При поддержке артилерии и бронетехники сербские силы начав наступление 1 декабря за два дня прорвали достаточно крепкую мусульманскую оборону сосотоящую из нескольких линий траншей усиленных минными полями.Мусульманскими войсками были понесены потери в несколько сот убитых,пленных и раненых.Правда и сербы потеряпи около двух десятков человек мертвыми в том числе Зорана Боровину.



 
[ главная | назад | наверх ]
 
 
Рейтинг@Mail.ru liveinternet.ru: показано число просмотров и посетителей за 24 часа
2001-2015 © Военное дело/Voennoe delo
Открыт 18 марта 2001